Минуты через две он сказал:
— Всё, можешь купаться.
Я осторожно ступила ногой в мелкий ручеек и почувствовала, что вода действительно теплая. Понимая, что это стоит усилий Давиду, стала быстро намыливаться, с удовольствием смывая пот и грязь. В какой-то момент обернулась и с возмущением обнаружила довольную физиономию любующегося на меня парня и присела.
— Дев. Ты обещал!
— Любимая, я обещал стараться, — по-кошачьи промурлыкал этот… этот… — Греть воду с закрытыми глазами не получится, — он хитро прищурился.
— Ты знал! Сразу знал, что надо глаза открыть! — возмутилась я, а потом, немного ещё посидев на корточках, плюнула на свою стеснительность, встала и спокойно продолжила домываться. Всё равно он уже всё разглядел.
Оглянувшись через плечо, поймала горящий взгляд Дева, с округлившимся зрачком и переливающимся золотом. Меня кинуло в жар, странное чувство из груди покатилось вниз, в живот, и движения невольно стали более плавными, скользящими. Поймав себя на этом, смутилась и поторопилась домыться.
— Дев, отвернись, мне одеться надо.
Он, понимающе улыбнувшись, медленно отвернулся. Потом так же подогрел воду Леше, пока я сидела в сторонке к ним спиной и расчесывала волосы.
Каша с тушеным мясом на ужин показались райской пищей. Ничего вкуснее в жизни не ела, о чем Руслану, который приготовил это к нашему приходу, и сообщила.
— Ты чересчур высоко оценила мои кулинарные способности, — улыбнулся похвале парень. — Ещё денёк поголодала бы, и сырая крупа была бы вкусной.
— Возможно, — не стала спорить, пытаясь разлепить тяжелые веки.
— Давай спать, солнышко, уже еле сидишь, — поднялся Давид со своего места. — Помогу тебе, — потянул он меня за собой. Потом разложил спальник и уложил меня в него. Постелив свой рядом, лег на него сверху и положил на меня руку, будто боялся, что я ночью могу исчезнуть.
… Храм встретил меня приятным полумраком и разноцветными солнечными лучиками, пробивавшимися через яркие витражные окна. Навстречу торопился знакомый храмовник, и я терпеливо дождалась его приближения.
— Приветствую вас, аниша, — он склонил голову, а когда поднял, я с изумлением увидела вытянутый по горизонтали зрачок его тёмных глаз.
— Вы дескрит? — не удержалась я от не совсем вежливого вопроса.
— Я хранитель. И дескрит, как у вас называют нашу расу.
— А… — сотни вопросов мгновенно зароились у меня в голове, и я пыталась выбрать самый важный, чтобы успеть его задать, пока опять всё не заволокло туманом. Но, видимо, всё же долго думала, потому что меня кто-то осторожно и нежно поцеловал в щёку, и я проснулась.
Возле меня, опираясь на локоть, лежал Давид и со счастливой улыбкой смотрел в глаза.
— Доброе утро, любимая. Просыпайся, сегодня у нас важный день, мы идем в храм.
Прозвучало это так, будто у нас сегодня не просто посещение святилища, но и бракосочетание там. Я отогнала ненужную сейчас ассоциацию и похлопала ресницами, выпутываясь из объятий Морфея. Оттягивая момент подъема, рассматривала моего дескрита. Именно моего, я уже поняла, что не отдам его никому. Осознание пришло, когда я испугалась не страшного облика там, на поляне, а того, что могу потерять этого родного для меня мужчину. Он любит меня, а я его, и вместе мы сможем решить все проблемы. Приняв для себя это, расстегнула спальник и, придвинувшись ближе, обняла Дева, прижимаясь как можно крепче. Он сначала растерялся и замер, не ожидая от меня такого проявления чувств, а потом, тихонько рыкнув, начал осыпать моё лицо поцелуями, шепча:
— Моя, только моя девочка…
В какой-то миг он резко остановился, явно нехотя отстранился и прошептал:
— Любимая, сегодня я преподнесу тебе подарок, который, надеюсь, сделает нас счастливыми. Подожди до того, как мы найдем храм. Уже сегодня, — и он засиял такой невероятной и предвкушающей улыбкой, так жадно смотрел мне в глаза, что я покраснела и смутилась.
Усилием воли отодвинулась от Дева, чувствуя, как не хочется этого делать и как от его обещаний в груди поселилось странное томление. Встала, взяла необходимое для умывания и отправилась к ключу. Давид пошел рядом, что немного смутило.
— Дев, извини, но мне тут лучше одной.
— Ничего-ничего, я покараулю, — он понимающе ухмыльнулся и показал рукой на подходящие кусты.
Когда со всеми утренними процедурами было окончено, и мы вернулись в лагерь, котелок с крупой уже булькал над костром, а во втором настаивался ароматный чай. За завтраком мы с Лешей рассказали о том, как мы сюда добирались и Руслан, услышав, что и сколько мы ели, подложил нам еще вкусной каши, хотя я и пыталась его убедить, что в меня больше не влезет. Пришлось впихивать, и когда я осилила и смогла с трудом подняться, все начали собираться. Рюкзак Толика нес Руслан, так как он был ещё слаб после ранения, но куратор шёл на поправку и мог идти дальше, не отставая.