— Ты не просто дескритка. Ты моя аниша, высшая, и я очень люблю тебя, больше жизни, и хочу, чтобы мы были вместе. Я чувствовал, что ты не человек, но боялся, что можешь оказаться моей сестрой и прежде, чем рассказывать что-либо, хотел найти доказательства. Капсулы дал твой отец. Помнишь, я ездил к нему? — я кивнула, не отводя взгляда от лица Давида. — Твоя серебряная.
Я обалдело оглядела стоявших возле нашей лавки парней. Давид сидел на каменной скамье, держа меня, а ребята смотрели на нас. Алексей и Толик сочувственно, а Руслан с улыбкой. До меня медленно доходило. Я. Не. Человек. Мама!
Вот к маме появилось тоже много вопросов. Задам их сразу, как вернемся. Подняла глаза на Давида.
— Я люблю тебя. Не могла это показать, потому что не хотела сделать твою жизнь несчастной из-за отсутствия детей. Теперь мы сможем быть вместе, — смотрела в глаза любимого, не отрываясь, и увидела, как в них вспыхнула надежда и радость. Я улыбнулась в ответ и попыталась встать. Дев придержал, и я села с ним рядом, приводя растрепанные чувства в порядок. Мы по-прежнему были в храме, и всё ещё в самом первом зале. Рядом зияла открытая дверь, в которую мы так и не успели заглянуть. Интересно, что там за ней? Обвела взглядом всю компанию и предложила:
— Идем дальше?
Все облегченно вздохнули, видимо боялись, что я могу отреагировать на новость истерикой, и отошли к открытой двери, дожидаясь нас с Девом.
Дев предложил мне руку, помог встать. Ненадолго прижал к себе, золотые глаза смотрели прямо в душу. После осторожного поцелуя, от которого колени предательски задрожали, Дев отстранился.
— Готова?
Он зашел первым, потом я и все остальные. За дверью оказалось небольшое помещение с каменными стенами и каким-то небольшим сооружением посередине, тоже из камня. На алтарь не похоже. Мы подошли ближе и стали внимательно рассматривать низкую площадку с прямоугольным возвышением посередине, пытаясь угадать его назначение. Толик обошёл вокруг и радостно воскликнул:
— Нашел! Смотрите, сюда можно вставить пластину!
Мы кинулись к нему, а Давид уже доставал из рюкзака знакомую коробку. Прорезь на возвышении идеально подходила под пластину, и когда её туда установили, утопив на треть, то мы с надеждой на чудо замерли в ожидании. Но ничего не происходило. Дескриты заметно занервничали, а я думала, что ещё можно предпринять.
— Ребята, раз эта пластина была в саркофаге вместе с капсулами, то она предназначена только для дескритов. Надо сделать что-то, что стало бы доказательством, что это именно вам, — я осеклась, — нам надо, а не людям.
— Днк дескритов, — сказал Дев. Достал пластину из подставки, вынул небольшой нож из бокового кармана рюкзака. После он ткнул острием в свой палец, и когда на нем заалела капля крови, провел им по краю пластины.
— Надеюсь, ты права, любимая, — он с нежностью посмотрел на меня, а я покраснела от его откровенного взгляда. Как только он вернул пластину на место, над возвышением возникло небольшое свечение, и появилась… голограмма меню. Мы в обалдении уставились на небывалое чудо древних технологий.
— Вот это да-а… — протянул Толик, рассматривая надписи на незнакомом мне языке, висящие в воздухе перед нами. Давид протянул руку и попытался выбрать в списке строчку. Изображение сменилось на объемную картину необычного города. Над красивыми, светлыми зданиями, утопающими в зелени, висело светило, не похожее на наше солнце. Оно было ярче и больше.
Ниже шел текст, на том же незнакомом языке, и Дев спросил у Анатолия:
— Прочесть сможешь?
— Не сразу. Надо разобраться, но отдельные слова мне знакомы, очень древний, исчезнувший язык. Я на него наткнулся, когда еще студентом курсовые писал и перерывал все доступные библиотеки.
— Сколько тебе времени понадобиться?
— Боюсь, придется переписать, что смогу и дома уже разбираться.
— Хорошо, начинай. Остальные помогут, — Давид задумчиво разглядывал изображение города. А я, поняв, что здесь уже закипела работа, пошла разглядывать помещение дальше. На одной из стен меня заинтересовал выбитый в камне рисунок. Пока его разглядывала и водила по нему пальцами, подошел Давид и встал рядом.
— Что-то нашла?
— Просто красивый барельеф. Смотри, арка и цветущие деревья за ней, горы на горизонте, — тут я почувствовала под пальцами какое-то углубление и отняла руку. На этом месте, на изображенной арке, виднелась дырочка странной формы. Я немного постояла, разглядывая отверстие, потом, как загипнотизированная, подняла руки и сняла сережку. Не задумываясь, что делаю, по наитию, отцепила замочек, на котором висела шестигранная серебряная палочка и, взяв за камушки, вставила её в дырку. Сережка подошла идеально. Дев, затаив дыхание, следил за моими действиями. Пробежала пальцами по выпуклой арке и обнаружила с другой стороны ещё одно отверстие. Проделала то же со второй сережкой.
— Любимая, что ты делаешь? — Давид выглядел обеспокоенным и взволнованным.
— Мне кажется, это сюда не просто так подходит.
— Думаешь? И что это может быть?
— Пока не знаю, — я продолжила исследовать барельеф.