Мы все художественно выстроились сбоку от самолета. Дев, обняв меня за талию, притянул к себе и прислонил спиной к груди. Я не стала отстраняться, решив, что это будет выглядеть глупо. А ещё этот жест заставил сердце предательски радостно подпрыгнуть, хоть я и понимала разумом, что так нельзя, это лишнее. Все деликатно сделали вид, что ничего особенного не произошло.
Леша, щелкнув несколько кадров, сообщил, что нужно подождать, пока он сделает осмотр и примет самолет у техников. Наш пилот приступил к своим обязанностям, а мы, немного потоптавшись вокруг и поглазев на разные модели летательных аппаратов, стоящие вокруг на территории аэродрома, поднялись в салон. Поскольку запрета не прозвучало, стали оглядываться и размещаться.
С первого взгляда внутри было очень здорово, даже впечатляюще. В основной части салона находились девять широких мягких кресел, обитых светлой искусственной кожей. Они стояли очень просторно, по одному и по два. Перед каждым — складной столик из темного полированного дерева, бежевая ковровая дорожка в проходе на полу. Под иллюминаторами выступал общий толстый подоконник, тоже деревянный и покрытый лаком, в котором, судя по всему, были спрятаны различные приборы и приспособления для комфорта пассажиров. В следующей части салона, ближе к кабине пилота, более маленькой, слева и справа были два мягких дивана. При взгляде на них хотелось тут же пристроить туда свою пятую точку. Для багажа было отдельное небольшое помещение в конце салона, там же, рядом, находилась туалетная комната. Выбирая место, прошла по салону пару раз туда-сюда, вдыхая запах кожи, дерева и почему-то сигар.
— Белочка, со мной сядешь? — предложил Дев, остановившись возле сдвоенного сидения.
Согласно кивнула и заняла предложенное место. Я была рада, что Дев снова вернулся к теплому дружескому общению. Через проход сел Мартирос. Мой рюкзак парни так по очереди и носили, и кто-то уже разместил его в багажном отделении. А вот как прилетим, придется самой тащить, что набрала. Эх.
Наши с Девом места оказались сразу за маленьким отделением с диванами, и в открытую дверь хорошо просматривалась кабина пилота. С места Дева было видно лучше, а я могла видеть только уголок панели управления. Было бы любопытно подойти и заглянуть внутрь кабины, но я побоялась что-нибудь испортить в отсутствие пилота.
Устроилась в удобном кресле, выглянула в большой овальный иллюминатор. Там, в ярком светоотражающем жилете поверх своей футболки, Алексей осматривал что-то снаружи нашего самолета. Решив пока изучить, что скрывает подоконник, приподняла откидную крышку. Внутри оказался экран планшета на телескопической подставке. Обрадовавшись, потянула экран на себя, ожидая, что он легко разложится и окажется передо мной. Но не тут-то было. Лишь слегка приподнявшись над подоконником, прибор застрял намертво и не двигался ни выше, ни ниже. Я беспомощно оглянулась.
— Дев, у меня не получается его достать. Посмотри, а? — неуверенно обратилась я к другу.
— Пересядь пока, — предложил он, и, заняв моё место, попытался осторожно сдвинуть с места планшет.
Увы, экран на старания дескрита не поддался. Похоже, или придется пользоваться так, если еще включится, или смириться, что он бесполезной штуковиной будет мешать весь полет, торча из открытой панели. Пройдя к распахнутой двери, Дев выглянул наружу и позвал:
— Алексей, здесь поломка обнаружилась!
Пилот, деловито подойдя к моему месту, тоже подергал, хмурясь, застрявший прибор. Вокруг нас, заинтересовавшись, собрались все. Парни, убежденные, видимо, что уж им-то точно удастся всё исправить, в отличие от остальных, по очереди подергали злосчастный планшет. Я тихонько сидела в кресле Мартироса и получала удовольствие от зрелища, похихикивая про себя. Когда стало понятно, что ничего не исправилось, парни повернулись ко мне.
— Что? — занервничала я.
— Ева, как ты умудрилась поломать такой надежный механизм? — вопросил Руслан.
— Ну конечно, я теперь виновата. Сделано тяп-ляп, вот и поломалось! — возмутилась я. Парни скептически переглянулись.
— Я сейчас напишу о поломке в бортовом журнале, уже некогда вызывать техников, чтобы починили, большая задержка вылета будет, — вздохнув, сказал Алексей.
Давид кивнул и повернулся ко мне:
— Сядешь у прохода, и больше ничего не трогай! — заявил он мне.
Я фыркнула в ответ и демонстративно пересела. Ну и подумаешь! Сами ничего исправить не могут, а я виновата! Ры! Так, бурча и возмущаясь про себя мужскому шовинизму, пропустила момент, когда Леша закрыл дверь и занял место за штурвалом, клацая многочисленными рычажками и кнопочками на панели управления самолетом. В открытую дверь кабины было хорошо видно, как он надел наушники и стал переговариваться по радиосвязи с диспетчерами аэродрома.
— Дамы и господа! — раздался в салоне его усиленный динамиками голос. — Говорит капитан воздушного судна, прошу пристегнуть ремни безопасности и приготовиться к взлету, — Алексей на мгновение обернулся, оглядывая салон, встретился со мной взглядом и подмигнул.
