– Совершенно верно, – подтвердил Скоробейникова и тут же капризно поджала губы: – Но вы опоздали.
– Разве? – сделала вид, что удивилась, Мирослава.
– Мы вас ждем уже двадцать минут.
– Вы преувеличиваете, Ольга Геннадьевна, – и решила раскрыть карты, – я ждала вашего прибытия в салоне своего автомобиля и, как только вы выбрались из своей машины, последовала за вами.
– Какая же у нас машина? – решила проверить ее Тимирязева.
– Пожарная, – пошутила Мирослава.
Ольга фыркнула, а Зоя нахмурилась, из чего Мирослава сделала вывод, что автомобиль принадлежит Тимирязевой.
– Вы с нами хотели о чем-то поговорить, – напомнила Скоробейникова.
– О ком-то, – поправила ее Мирослава.
– О Насте, – тихо обронила Зоя. – И что вы хотели о ней узнать?
– Почему ваша подруга вышла замуж за Вадима Евгеньевича Горского?
– Странный вопрос, – возмутилась Ольга, – полюбила и вышла.
– Несмотря на то, что Горский намного старше ее и имел сына-подростка? – уточнила детектив.
– При чем здесь это?! – повысила голос Ольга. – Любовь ничего этого не замечает.
– Подруга не жаловалась вам на мужа?
– Нет! Они с Вадиком жили душа в душу! Если хотите знать, муж с нее пылинки сдувал.
– Если Настя на кого и жаловалась, то на Юлиана! – не выдержала Зоя.
– На то, что пасынок не отвечал ей взаимностью? – спросила Мирослава прямо.
– Что значит не отвечал взаимностью? – Губы Ольги задрожали то ли от обиды за подругу, то ли от негодования.
– Что вы себе позволяете? – спросила Зоя.
– Я сказала что-то не так? – невинно поинтересовалась Мирослава.
– Конечно! Я говорю вам, что Юлиан приставал к Насте!
– Почему она не пожаловалась мужу?
– Не хотела ссорить сына с отцом. Она же не зверь какой-то. Была… – с искренней печалью проговорила женщина.
– Вы ничего не путаете?
– Я?!
– По полученным мною ранее сведениям, не Юлиан строил глазки Анастасии, а она пыталась склонить его к близости с собой.
– Это ложь!
– Вы хорошо знаете Юлиана?
– Неплохо.
– Он производит впечатление распущенного молодого человека? – спросила Мирослава.
– Не производит! Но он умеет притворяться, – ответила Ольга раздраженно.
– Понятно. Угрожал ли он ей когда-нибудь?
– Нет, – покачали головой обе подруги.
Мирослава поняла, что больше ей ничего не удастся добиться от подруг Анастасии Горской, распрощалась с ними, сообщив на прощание:
– Если вы снова будете разговаривать со следователем, то не стоит убеждать его в том, что юный пасынок домогался взрослой мачехи. Все, на чем вы с таким упорством настаиваете, известно вам исключительно со слов вашей подруги. Своими глазами вы ничего не видели и своими ушами не слышали. Я почти уверена в том, что Анастасия Горская не была беззащитной овечкой. И учтите, что существует статья, по которой вас могут привлечь за дачу ложных показаний.
– Спасибо за предупреждение, – буркнула Ольга Геннадьевна с самым что ни на есть хмурым видом.
– Мы учтем ваши советы, – добавила Зоя Михайловна сухо.
После ухода детектива обе подруги Анастасии Горской, и Скоробейникова, и Тимирязева, чувствовали себя, что называется, «униженными и оскорбленными».
– По-моему, она издевается над нами, – сказала Зоя Михайловна.
– Просто она не поверила ни одному нашему слову, – возразила Ольга Геннадьевна, – а доказательств у нас с тобой нет.
Мирослава тем временем добралась до дома, в котором жили Горские, и принялась расспрашивать соседей. Начала она с тех, что находились во дворе, не пренебрегая ни одним свидетелем, затем вошла в подъезд и одну за другой обошла все квартиры.
В пяти из них никого не оказалось дома. Все те, кто открыл ей дверь, отзывались о Юлиане положительно. Некоторые жалостливо вздыхали: «Бедный мальчик».
А вот мнения об Анастасии Горской разделились. Хотя не одобряли ее поведения в основном пожилые женщины.
Когда Мирослава спрашивала, чем именно им не угодила молодая женщина, то слышала в ответ:
– Хоть и нельзя говорить плохо о мертвых, но она была бездельницей.
– То есть?
– Сидела дома, деньги мужа тратила, сама пальцем о палец ударить не хотела.
– То есть?
– Посудите сами! Молодая здоровая кобыла сидит дома, ничего не делает! Дом за нее Авдотья вела.
– Авдотья?
– Ну да! Авдотья Ивановна Коровкина. Домработница их. Можно сказать, что она и Юлика вынянчила.
Одна, можно сказать, совсем юная девица осудила Анастасию за манеру одеваться:
– Она же юбки носила с разрезом до пупа! Или шорты, ничего не прикрывающие! А как она красилась!
– Как?
– Так, что после ее шпаклевки лица на нем ничего натурального не оставалось! И губы так малевала оранжевой помадой, чтобы рот казался огромным!
– Вы нарисовали просто карикатуру какую-то, – проговорила Мирослава.
– Она и была карикатурой! – отрезала девица и захлопнула дверь перед носом Мирославы.
Детектив видела изображение Горской и не заметила особых излишеств в ее макияже. Да, косметики было на ее лице много, но все же это не уродовало женщину, видимо, она прекрасно знала, как и в каких местах ее можно наносить.
Большая часть жильцов мужского пола высказывала нейтралитет. Выражая его такими словами:
– Настя, конечно, бедовая, но красавица, глаз не оторвать.
Или:
