– Ах, вот оно что, – проговорила Помяловская. И добавила решительно: – Так знайте же, что из-за Насти Ивану Борисовичу и стало плохо! А если вы думаете, что он притворяется, то можете спросить у его лечащего врача.
– Если вы назовете мне его фамилию и дадите номер телефона, то я так и сделаю.
– Ее! – сердито сказала женщина.
– Что, ее?
– Врач – она. Я сейчас запишу вам ее имя-отчество-фамилию и дам номер телефона. Тогда вы, надеюсь, оставите нас в покое.
– Непременно оставлю, – заверила детектив.
Приглашать детектива в квартиру или хотя бы в прихожую профессорша не стала. Она закрыла дверь, оставив Мирославу на лестничной площадке. Такой поступок Помяловской нисколько не огорчил детектива. Мирослава прекрасно понимала чувства женщины и спокойно дожидалась ее появления.
Через какое-то время дверь открылась.
– Вот, – сказала Марфа Даниловна и сунула в руку детектива листок бумаги. Не дожидаясь благодарности, женщина закрыла дверь.
Мирослава уже собралась выйти из подъезда, как дверь открылась и пожилая женщина вкатила в подъезд коляску. По выражению ее лица и по бисеринкам пота, выступившим на лбу, было видно, что она утомлена. Лифт в доме перестал работать сегодня утром. Поэтому Мирослава предложила:
– Давайте я помогу с коляской.
– Правда? – встрепенулась женщина.
– Конечно.
– Буду очень вам благодарна.
Вдвоем они внесли коляску на третий этаж и подкатили к двери.
– Спасибо, – проговорила женщина, достала ключи и стала открывать квартиру.
– Вы здесь живете? – спросила Мирослава.
– Нет, – ответила женщина, – здесь живет семья моей дочери. Это вот мой внучок. – Она бросила ласковый взгляд на коляску.
– Дочь, наверное, на работе, и вы ей помогаете, – проговорила детектив.
– Нет, – грустно ответила женщина, – дочку в больницу положили. После родов с почками проблемы. То вроде бы ничего, и вдруг как прихватит.
– Сочувствую.
– Спасибо. Старшая внучка с ней. Ухаживает. А я вот с внуком сижу. Отец-то его на работе.
– У вас ведь в подъезде недавно девушку убили, – обмолвилась Мирослава.
– Да! И не говорите! – Женщина уже открыла дверь и начала вкатывать коляску, но не удержалась и сообщила: – Ведь ее внучка моя и нашла. Представляете, какое потрясение для девочки?
– Представляю.
– Тем более что ей всего пятнадцать лет.
– Переходный возраст, – сказала Мирослава, чтобы поддержать разговор.
– Вот-вот, переходный возраст. А тут еще мать болеет и братик маленький.
– Надеюсь, что ваша дочь скоро поправится.
– Дай-то бог.
Мирослава больше ни о чем не стала расспрашивать пожилую женщину, хотя ей очень хотелось поговорить с девочкой, которая обнаружила Анастасию Горскую. Но она понимала, что сейчас не время.
Снова спустившись вниз, она, не выходя из подъезда, набрала номер лечащего врача Сумарокова, когда та откликнулась, представилась официальным тоном:
– Детектив Мирослава Волгина. Скажите, пожалуйста, в каком состоянии сейчас ваш пациент Сумароков?
– Иван Борисович еще плох, – не успев ничего сообразить, на автомате ответила доктор. – Но я уверена, что Марфа Даниловна сумеет своим уходом поставить его на ноги.
– Вот как. И как скоро это произойдет?
– Надеюсь, дней через двадцать он поправится, – ответила доктор.
– А сейчас он не может выходить из квартиры?
– Кто? Сумароков? – искренне удивилась врач.
– Да.
– Вы шутите, что ли?
– Нет, просто интересуюсь.
– Простите, – начала прозревать доктор, – но на каком основании… Повторите свою фамилию.
– Волгина, – ответила Мирослава, – спасибо за информацию, – и отключилась, оставив лечащего врача Сумарокова теряться в догадках. Сама она узнала то, что хотела, Сумароков не мог напасть на Анастасию Горскую.
– В итоге, – проговорила Мирослава вслух, – мы остались без подозреваемого.
Закрыв дверь, Марфа Даниловна сердито пробормотала себе под нос:
– Ишь, чего выдумала, нашла подозреваемого.
– Кто приходил? – спросил ее Сумароков, когда она вошла в комнату, в которой он лежал.
– Соседка за солью заходила, – ответила Помяловская.
– Марфуша, ты говоришь неправду, – попытался улыбнуться мужчина. Он был бледен и выглядел, мягко говоря, неважно, но, чтобы не расстраивать свою добровольную сиделку, старался держаться молодцом.
– Я потом тебе расскажу, – ответила Марфа Даниловна.
– Почему не сейчас? – спросил он.
– Потому что сейчас я не хочу об этом говорить, – ответила она притворно сердито, для того чтобы он перестал настаивать.
И он перестал:
– Хорошо, потом так потом. Ты только не нервничай, Марфуша.
– Я и не нервничаю. И вообще, у меня нервы как канаты.
– Оно и видно, – снова постарался улыбнуться он.
Очутившись дома, Мирослава облегченно вздохнула. Жара успела достать ее даже в машине с кондиционером. Хотя, честно говоря, он далеко не всегда был у нее включенным. Чаще всего она просто открывала окно и пыталась поймать струи остужающего ветра. Но откуда взяться этим струям в июньский знойный день?
– Морис! Я хочу кваса! – заявила она, едва переступив порог родного дома.
Он молча налил ей в бокал домашнего кваса, после чего Мирослава поспешила в душ.
А когда она вернулась на кухню, Морис объявил:
– Сегодня у нас на обед окрошка с кальмарами.
