Она покорно кивнула. А когда их тарелки опустели, проговорила:
– Я бы поела окрошку с редисом на кефире.
– Завтра сделаю.
Потом они пили мятный чай с простыми лепешками.
– Как просто мы с тобой живем, – проговорила Мирослава.
– По мне, – ответил он, – так живем мы очень даже неплохо.
– Что верно, то верно, – согласилась Мирослава.
После позднего обеда они оба уткнулись в ноутбук Мориса, рассматривая в соцсетях страницы лиц, так или иначе причастных к расследуемому ими делу.
С особенным интересом Мирослава рассматривала Серафиму Игнатьевну Соколову, пятнадцатилетнюю школьницу, вызвавшую полицию и скорую после обнаружения ею умирающей Анастасии Горской.
– Интересно, – проговорила Мирослава вслух, – знала ли Серафима, что Настя еще жива?
– Навряд ли, – ответил Морис.
– Навряд ли, – согласилась Мирослава, – если только она не проверила пульс Горской.
– Скорее всего, девочка побоялась подходить близко.
– Допустим, – кивнула Мирослава и спросила: – Ты заметил, что изображения Серафимы присутствуют только на страницах школы?
– Заметил, – ответил Морис.
– И выглядит она на всех фотографиях неулыбчивой и словно бы зажатой.
– Если у нее больная мать и на плечи девочки переложена большая часть домашних дел, то радоваться ей особо нечему.
– Может быть, ты и прав. У меня не выходит из головы Клавдия Антимонова.
– А что с Клавдией не так? У нее есть несколько страниц в соцсетях, и почти на всех из них она улыбается.
– Улыбается, но как-то неестественно!
– То есть?
– На одних фото приторно улыбается, на других улыбка у нее натянутая.
– Вам не угодишь, – усмехнулся Морис.
– Но меня интересуют даже не ее улыбки.
– А что же?
– То, что, со слов одного из друзей Юлиана, она в него влюблена.
– В чем криминал?
– Криминала нет, если в голове Клавдии не зреет план по устранению соперницы.
– Вы шутите?
– Скорее, рассуждаю.
– Уж не думаете ли вы…
– Не думаю, – перебила она его, не дав договорить.
Морис смотрел на нее недоуменно, хлопая ресницами.
– Успокойся, – улыбнулась она, – я не умею читать мысли. Я могу только догадываться о них.
– Кто вас знает, – пробормотал Морис.
– Знаешь что? – Она резко захлопнула ноутбук.
– Вы мне чуть нос не прищемили, – проговорил он возмущенно.
– Извини! – Она хлопнула по верху ноутбука ладонью и сказала: – Завтра с утра мы поедем в парк.
– Воля ваша, – пробормотал он.
– Нам нужно алиби, – сказала Мирослава.
– Нам? – удивился Морис.
– Я имела в виду, что нам нужно найти алиби для Юлиана Горского.
– Полиция, скорее всего, искала его алиби. Но, по его словам, он был в парке «Дружба». А в этом старом парке, насколько я помню, камер нет.
– Зато там есть площадка для выгула собак, – обронила Мирослава.
– Уж не думаете ли вы, что полиция настолько глупа, что не учла этот момент, – усмехнулся Морис.
– Согласна, что в полиции много неглупых парней, несмотря на недофинансирование. – В ее голосе прозвучали нескрываемая горечь и даже обида за бывших коллег.
– За парком есть американские горки, – вспомнил Морис.
– Только их наличие навряд ли может нам как-то помочь.
– Что же делать?
– Однозначно ехать в парк! На месте сориентируемся.
Парк был старым и сильно заросшим, но имеющиеся аллеи выглядели чистыми.
– Здесь, как ни странно, метут, – сказала Мирослава.
– И даже поливают. – Морис кивнул на роскошную клумбу с давно не стриженными, но тем не менее пышно цветущими розами. Земля под ними действительно была мокрой.
– Итак, – сказала Мирослава, – со слов отца Юлиана Горского нам известно, что он сидел на самой крайней скамейке.
Морис кивнул.
– Пошли и мы на ней посидим, – предложила Мирослава.
Они нашли скамейку и сели. Принялись оглядываться вокруг, но ничего интересного в поле их зрения не попадало. Вдруг яркий оранжево-желтый мяч закатился прямо под ноги Миндаугаса.
Морис поднял его. Тут и хозяин мяча появился, мальчик лет пяти.
– Привет, малыш, – сказала Мирослава.
– Я не малыш, – обиженно ответил мальчик.
– Извини. Ты что-то потерял?
– Мячик, который ваш дяденька держит в руках. – Он кивнул на Мориса.
– Раз он твой, возьми, – улыбнулся Морис и протянул мяч мальчику.
– Спасибо, – ответил тот и добавил: – Тут редко кто сидит.
Он уже хотел убежать, как Мирослава его остановила:
– Скажи, пожалуйста, а до нас здесь кто-то сидел?
– Сидел.
– Когда?
– Неделю назад на вашем месте сидел какой-то хмурый парень.
– Ты уверен, что он был хмурым?
– Уверен. Мой мяч ему под ноги закатился, а он этого даже не заметил. Когда я попросил его отдать мяч, он отозвался только со второго раза. Спросил меня: «Чего тебе нужно, мальчик?» Я сказал, что у него под ногами мой мяч и попросил, чтобы он отдал мне его.
– А что он?
– Поискал мяч глазами и бросил мне.
– Больше ты его не видел?
– Нет. Может, он и приходил еще, но мы с мамой на неделю уезжали к бабушке и в парк не приходили.
Мирослава достала пачку фотографий, которые всегда носила с собой. На этот раз среди них была фотография Юлиана Горского.
– Посмотри, – попросила она мальчика, – нет ли среди них того парня?
Мальчик сделал серьезное лицо и стал внимательно рассматривать фотографии. Потом ткнул пальцем в фотографию Горского:
– Это он!
– Ты уверен?
