– Почти. «Химическое оружие – опасность». Удивительный интерес для хрупкой девушки двадцати лет. Однако по специальности она работать не пошла, стала чиновником нижнего звена, росла в должности, став первым помощником вице-мэра. Жалко, что камеры на заднем дворе дома Тереховых повреждены, нет доказательств, что она в дом входила. Отпечатков нет, следов – никаких.
– Вообще, по классике, в убийстве жены, как правило, первым подозревают мужа, – сказал я. Агата поморщилась.
– Знаю, знаю, но уж больно натурально он убивался, – вздохнула она. – Это, конечно, не показатель, но смерть жены Терехову невыгодна. Пока она при должности, он в шоколаде и может наживать свои миллионы дальше. Опять же, смерть какая-то… вычурная сильно. Он бы ее башкой в газовую плиту сунул и разыграл самоубийство или машиной переехал. Это по-нашему. А тут… Бабская история.
У Агаты зазвонил телефон. Ответив, она нахмурилась, а потом ее брови взлетели на какую-то небывалую высоту. Я воспользовался паузой и ушел покурить, а когда вернулся, Агата с захватывающим интересом что-то разглядывала в мониторе.
– Судмедэксперты нашли, как яд попал в организм Тереховой. У нее на руке очень странные раны, которые не заметили из-за порезов от стекла. Очень неглубокие, и я тут же вспомнила про змею. Но это не змея и вообще ни на что не похоже. Никто никогда такого не видел, возможно, чудо рукотворное, наверное, какой-то прибор. Давай-ка еще раз сгоняем домой к Тереховым и поищем вот такую маленькую штучку. – Агата показала пальцами расстояние в сантиметр.
Повторный обыск ничего не показал. Таинственное устройство, которым могли отравить вице-мэра, мы не нашли. Хозяин присутствовал при обыске недолго, потом сослался на занятость и ушел, оставив вместо себя домработницу. Та встала в дверях и с неудовольствием наблюдала, как мы шарим в вещах. Натолкнувшись на ее взгляд, Агата выпрямилась и миролюбиво произнесла:
– Простите, я забыла, как вас зовут.
– Инна Борисовна я.
– Инна Борисовна, такой вот вопрос к вам: а хозяева мирно жили? Не ссорились?
– В каком смысле? – нахмурилась та.
– Нам просто тут сказали, что погуливал ваш Лев Николаевич. Вот я и думаю, не ходила ли к нему сюда какая-нибудь мадам.
– Сюда не ходила. Это я точно могу сказать, – спокойно ответила домработница.
Агата прищурилась. Ее натренированное ухо сразу уловило недосказанность.
– А не сюда?
– Врать не буду, не видела. Но от него частенько пахло женскими духами, не хозяйскими. Он после этого сразу в душ бежал, а одежду кидал в стиралку. Водитель как-то признался, что шеф постоянно зависает с молодыми девками, и все как на подбор, ногастые, глазастые… Хозяйка, думаю, догадывалась, но виду не показывала. Никогда они на этой почве не ругались.
– Может, наедине? – предположил я. Домработница покачала головой.
– Может, конечно, но я не уверена. Знаете, у них тридцать лет брака. Они слишком были близкими людьми, чтобы ссориться из-за интрижки. Ну сходил мужик налево, и что? Да он бы никогда ее не бросил, они как два сапога пара, сколько бы баб на него ни цеплялось. Такие из семьи не уходят, их отношения были больше чем любовь. Девки-то на него вешались, когда гости приходили, сама видела, как они на него смотрели, ресницами хлопали – всем замуж за миллионера охота. Но ему и койки хватало. Я не раз слышала, как он над этими молодыми дурехами смеялся, говорил, миллионы надо зарабатывать трудом, а не одним местом.
– Интере-есно… – протянула Агата. – А скажите, Инна Борисовна, ничего необычного больше не произошло в последнее время?
– Ничего… Разве что…
– Что? – насторожилась моя коллега.
– Ну, питон у нас сдох, – призналась домработница. – Не вынес, что ли, смерти хозяйки? Сроду бы не подумала, что у змеи чувства есть.
– Давно сдох? – спросил я.
– Вчера.
– И где он?
– Да где… В мусорку выкинула. Не похороны же ему устраивать.
– Фомин, сгоняй к мусорному баку, может, еще не успели вывезти, – приказала Агата, в глазах которой вспыхнул огонек азарта. – Мне что-то стало любопытно, отчего в расцвете лет скончался наш мудрый Каа.
В кабинете Агаты Лебедевой прекрасная Ася появилась примерно через неделю. Позвонив в приемную, я с придыханием умолял ее прийти и дать показания как наиболее ценного свидетеля. Ася согласилась. В тот жаркий день в серых скучных стенах Следственного комитета будто бы взорвался калейдоскоп. Ася, яркая, как колибри, устроилась на свободном стульчике, закинула ногу на ногу и улыбнулась Агате во все свои великолепные виниры.
– Здравствуйте… Макарова Василиса Андреевна… все правильно?
– Ой, зовите меня просто Асей, Василиса – это что-то из простонародья, – хихикнула Ася.
– Мне очень нравится ваш загар, – похвалила Агата. – Сразу видно, не солярий.
– Да, я у морюшка загорала, – похвасталась секретарша. – Искусственный загар – это дно.
– Завидую. А я вот прошлый отпуск провела на даче.
Сообщив это, Агата вновь выдержала паузу, роясь в документах. Ася поерзала.
