Я облегченно смеюсь – ничего страшного не случилось, – и тут меня снова хватают и тащат.
Но уже не тот мужик, а другой!
Тот как раз оборачивается и видит, как меня волокут в другую сторону.
Я успеваю отметить: его лицо тоже выражает изумление.
Не скрою, и сама изумлена, но это не единственная моя эмоция – еще я шокирована и напугана, однако поделиться своими переживаниями не с кем. Я уже переброшена через широкое мужское плечо и вишу на нем на манер полотенца.
Это во всех смыслах особый момент. Начнем с того, что впервые меня несет мужчина! Во-вторых, меня же похищают! А кто, зачем, почему?!
Ужасно хочется это узнать, но момент кажется неподходящим для выяснения. Мой похититель сворачивает за угол, толкает дверь на лестницу и скачет вниз через две ступеньки так энергично и быстро, что меня на его плече трясет и подбрасывает. Я бы и задала ему свои вопросы, но боюсь прикусить язык.
Узкая и скудно освещенная лестница, похожая на извилистую кишку, выводит на подземную парковку. Мой похититель резко лавирует между стоящими автомобилями, и у меня рябит в глазах от цветных пятен. Одно из них, лаково-черное, приближается, наезжает на меня, полностью закрывает обзор и…
И всё. Я отключаюсь.
Я открываю глаза – безмятежно спокойная и полностью умиротворенная.
Надо мной необыкновенно глубокое небо, похожее на опрокинутую чашу из черного с блестками авантюрина.
– Отпад небесной выси, – лепечу я.
– Но наша честь, но наша честь… – бормочет знакомый голос рядом со мной сначала безмятежно, а потом вдруг с тревогой: – Ой! А где мое белье?
Я поворачиваю голову и вижу Лару. Она хлопает ладонями по своему телу, потом вокруг себя, садится и озирается:
– Где мой пакет?
Я спешно проверяю собственную упаковку. Она не повреждена. Джемпер по-прежнему на мне, джинсы застегнуты, рубашка аккуратно в них заправлена, трусы на месте.
Фухххх… Меня не изнасиловали.
Я тоже сажусь и проявляю заботу о подруге:
– Так что с твоим бельем?
Мы бок о бок сидим на прямоугольнике клетчатой подстилки. Сверху звездное небо, со всех сторон темнота. От невидимой во мраке близкой реки тянет свежестью.
– Мое белье пропало! – Лара двумя руками очерчивает широкую полуокружность, как бы показывая, что ему было куда пропасть, мир огромен и совершенно открыт для темных замыслов и черных дел. – А оно было такое красивое и, между прочим, совсем не дешевое! И ведь я ни разу еще его не надела!
Я с облегчением понимаю, что речь о том кошмарном гаремном комплекте, который подруга только что купила в торговом центре, значит, Лара тоже не подверглась насилию… Стоп! «Только что»?! В торговый центр мы приехали утром, а сейчас ночь!
– Где мы были?! – Я испуганно поджимаю ноги.
Клетчатая подстилка под нами кажется мне последним островком безопасности.
– Давай сначала выясним, где мы сейчас, – предлагает неустрашимая Лара и встает, отважно покидая наш клетчатый островок.
Я слышу шуршание травы, мелодичный звон стекла и приглушенное ругательство.
– Запнулась о кочку, – сообщает подруга из темноты и снова неинформативно ругается. – А теперь в кротовую нору провалилась… Ну, мне все ясно.
Она возвращается и протягивает мне руку:
– Вставай, мелкая, не то это место, чтобы тут разлеживаться. Мы возле башни, вон она, там, – кивает налево. – А там, – кивает направо, – целая куча пивных бутылок и жестянок. Надо запомнить место, если будем бедствовать – соберем и сдадим в пункт приема… Да шевелись уже, Рита, мы же не алкаши и не лиричный молодняк, чтоб зависать тут с пивом и энергетиками. Тем более даже выпить нечего… Момент, а деньги у нас не стырили?
Она опять охлопывает траву вокруг подстилки, находит свою сумку, быстро проводит ревизию ее содержимого и с некоторым удивлением сообщает:
– Надо же, ничего не пропало.
Моя сумочка-кроссбоди тоже на месте и тоже не понесла потерь. Несколько секунд мы с подругой смотрим друг на друга, пытаясь осмыслись факты, а потом Лара, медленно, сосредоточенно хмуря брови, говорит:
– Смотри-ка, мы не только ничего не потеряли, но даже кое-что приобрели.
– Ценный жизненный опыт и незабываемые воспоминания? – предполагаю я.
Теперь я в старости (если доживу до нее) смогу говорить своим внукам (если они будут): «Ах, детки, видели бы вы, как он меня нес… Перебросив через крутое плечо, бегом, прыжками, как пушинку… Ах, какой был мужчина!»
– Опыт – само собой, хотя его нам еще только предстоит оценить, – соглашается Лара и отгибает угол подстилки, – но вообще-то я имела в виду этот прекрасный двухслойный коврик из полушерстяной шотландки на фольгированной основе. Занятно, я как раз хотела купить такой для наших летних пикников, сравнивала цены в разных магазинах. Он почти три тысячи стоит, представляешь? И кто-то нам его подарил! А ну, не стой на нем ногами в обуви.
Она сгоняет меня с подстилки и аккуратно складывает ее. Просторный прямоугольник превращается в подобие небольшого матерчатого портфельчика, Лара вешает его на локоть, поправляет свою сумку на плече и командует:
– Шагом марш!
– Просто так возьмем и уйдем? – Я озираюсь.
