Мне не нравится это место, но очень хотелось бы понять, что это, черт возьми, было?!
– Возьмем коврик и уйдем домой, – разворачивает фразу Лара. – А уже дома будем думать, что это, черт возьми, было!
Я тихо радуюсь, что мы так совпадаем.
Не только у дураков мысли сходятся, у лучших подруг тоже.
Еще не очень поздно – около десяти вечера, общественный транспорт кое-как ходит, и мы благополучно добираемся домой. Бабки-лавочницы уже разошлись по домам, и некому с пристрастием поинтересоваться тем, как прошел наш субботний день.
Мы сами обсуждаем эту тему, сидя за столом в моей маленькой уютной кухне. Я сварила кашу – не пропадать же молоку, которое Лара утром прокипятила так основательно, что оно не скисло за целый день, хотя стояло не в холодильнике, а сентябрь нынче теплый.
– Итак, давай оценим ситуацию в первом приближении. У меня украли прекрасное новое дорогое белье, – говорит подруга, с аппетитом съев пшенку и отодвинув пустую тарелку.
– А у меня украли меня, – напоминаю чуточку обиженно.
Я, может, и не такая прекрасная, как то гаремное белье, и не очень новая (уже двадцать шесть), но тоже чего-то стою.
– А ведь верно! – соглашается подруга таким тоном, словно до сих пор это не приходило ей в голову. – Причем тебя ведь украли даже раньше, чем мой пакет!
– Сначала меня, – я загибаю пальцы, – потом пакет, а потом тебя?
В моем голосе сомнение. Я затрудняюсь представить мужика, который легко, как пушинку, бегом-прыжками унес бы на плече Лару. Разве что в глуховский ТЦ заглянул порезвиться Халк.
– Давай восстановим хронологию событий, – предлагаю я.
– Давай. – Лара вскакивает, наливает нам чаю, ставит на стол кружки и вазочку с баранками, опять садится и, закусив румяное лаковое колечко, поднимает глаза к потолку, вспоминая. – Я выхожу из хр-хр-газина с паке-хр-хр-том и ви-хр-хр-жу…
– Прожуй сначала, – морщусь я.
Эти ее «хр-хр» огорчительно снижают драматизм повествования.
Я излагаю сама:
– Какой-то мужик перепутал меня со своей дочкой и утащил из магазина…
– Это было о-хр-хр-чень смешно! – прыскает Лара. – Но ты путаешь две истории: забавную и пугающую. Вторая началась с другого: какой-то мужик, уже не тот, а другой, закинул тебя на плечо и уволок за уголок. Ты разглядела его лицо?
– Как бы я могла? Я же видела только спину.
– Вот и я наблюдала его только с тыла, – с сожалением говорит подруга. – А жаль, похоже, там было на что посмотреть. Мужик высокий, плечи широкие, ноги длинные…
– Атлетического телосложения, – киваю я, переводя ее восторженные охи-ахи на сухой язык полицейского протокола.
– В джинсах и черном худи с поднятым капюшоном, – договаривает Лара и разводит руками. – Это все, что я видела.
– Но ты побежала за нами, – догадываюсь я.
Это несложно. Чтобы Лара – да осталась в стороне в такой ситуации, когда какой-то интересный мужик позарился не на нее, а на меня? К тому же она ведь в итоге оказалась на одной клетчатой подстилке со мной, значит, как-то влезла в сюжет.
– Конечно, я побежала за вами, – подтверждает подруга. – На лестнице не догнала – он скакал очень быстро, а я на каблуках, – но увидела вас уже на парковке. Мужик как раз грузил тебя в машину.
– Надеюсь, ты запомнила номер?
– Не успела. Меня укололи, я выронила пакет и отрубилась. – Лара спускает с плеча халат и показывает красную точечку.
Я задираю рукав футболки и демонстрирую точно такую же.
– Фигасе, – уважительно молвит Лара. – А похищение-то было серьезно подготовлено! – Она закусывает губу, а потом неуверенно говорит: – И все это ради скидочного белорусского комплекта с бюстиком на пятый номер?
– Четвертый, – поправляю я, чтобы она не преувеличивала. Куда еще! – Комплект, мне кажется, ни при чем. Украсть хотели меня, а тебя увезли заодно, чтобы ты не подняла шум.
– Но зачем тебя красть? На органы, что ли? Какому-то богатому карлику понадобилось здоровое сердце небольшого размера? – вслух рассуждает Лара. Вдруг тревожится: – Как здоровье Питера Динклэйджа, не в курсе? Ну, артиста, который был Тирионом Ланнистером в «Игре престолов»?
Я не отвечаю. И про Питера этого ничего не знаю, и вообще онемела.
Подруга допивает свой чай, встает из-за стола и объявляет:
– Ничего дельного в голову не приходит, туплю я. Пойду спать и тебе советую ложиться, завтра все обмозгуем. Утро вечера мудренее.
Она уходит к себе, а я запираю дверь на все замки и тоже иду спать.
Но сначала – в ванную. Надо как следует рассмотреть себя: вдруг я и вправду чего-то лишилась.
Хотя это было бы сущим свинством: отрезать что-то у девушки, которая и так весит всего сорок пять кило.
Воскресное утро для меня начинается с дежавю: я опять просыпаюсь от звуков решительного штурма. В мою дверь снова неистово бьется вчерашний паникер с клаустрофобией – то бишь крайне взволнованная Лара.
– Ты это видела?! – Вежливое приветствие она опускает: не до него.
Взволнованная Лара в очередном гаремном неглиже – зрелище незаурядное, и я не сразу понимаю, что «это» – всего лишь экран смартфона.
