На нем уже открыта шокирующая новость. Вчера из кинотеатра в торговом центре бесследно пропала девочка – голубоглазая шатенка со стрижкой каре, в джинсах и голубом джемпере.
– Как они узнали? – Я поднимаю на Лару свои голубые глаза. Мое лицо, обрамленное каштановыми волосами, подстриженными под каре, вытягивается.
– Да не про тебя это, Рита! Ты дальше читай!
Лара лезет в шкафчик, брякает на плиту турку, зажигает под ней конфорку.
– Воду налить не забудь, – ворчу я. – Следи, чтобы и кофе не убежал, как вчера молоко.
Сама я не отрываю взгляда от ровных строчек на экране.
Пропавшей голубоглазой шатенке в джинсах и голубом джемпере одиннадцать лет, и зовут ее вовсе не Ритой – Машей. Маша Голубева она.
Маша пропала во втором часу пополудни. Точное время неизвестно: папа, который был в торговом центре вместе с дочкой, смотрел не на часы, а на большой экран. Они с Машей сидели в кинотеатре, когда девочка выскочила в туалет – и в зал уже не вернулась.
– Тебе с сахаром? – спрашивает Лара. Она немного успокоилась и благополучно сварила кофе.
– Да, не помешает подсластить, – бормочу я и ожесточенно чешу голову, лишая четкости линий свое каре. – Это что же получается? Папа, на глазах у которого похитили меня, так похожую на его родную Машу, не придал этому факту никакого значения и пошел себе дальше гулять с дочуркой по ТЦ?
– Именно так. Тебя похитили где-то в одиннадцать, а Машу – часа два спустя. Голубевы успели пообедать на фуд-корте и засесть в кинозале. – Подруга ставит передо мной чашку с кофе по-турецки и стакан с водой.
Я жадно пью воду.
– То есть кто-то все-таки видел, как меня похитили?
Неприятно было думать, что этого никто даже не заметил.
– Должно быть, так: и видел, и рассказал, – кивает Лара. – А может, папа Голубев заставил администрацию ТЦ просмотреть записи со всех камер, и где-то вы с твоим похитителем засветились. Иначе речь шла бы о единичном случае, а не о серии.
– Но это значит… Это значит… – Я напряженно думаю. – Лара! Мы должны немедленно пойти в полицию! Возможно, наши показания помогут найти похитителя!
– Во-первых, не похитителя, а похитителей: тот мужик, который уволок тебя, действовал не один, – напоминает подруга. – Был еще кто-то со шприцем. Во-вторых, в полицию идти нельзя. Вдруг это классический киднеппинг – похищение ребенка ради выкупа? А мы же сто раз уже видели такое в кино: преступники строго-настрого запрещают родственникам похищенных обращаться в полицию, в наказание могут даже отрезать жертве палец или ухо, а то и вовсе убить.
– Но полиция ведь наверняка уже завела дело об исчезновении Маши?
– Но не о похищении же! Пока не потребовали выкуп, киднеппинг можно только предполагать.
– Киднеппинг? Да нет, ведь меня-то отпустили без всякого выкупа, – неуверенно возражаю я.
– Рита, какой за тебя выкуп? И с кого его требовать? – Лара демонстративно озирается, даже приподнимает занавеску на окне и заглядывает под стол, давая понять, что я трагически одинока. – А вот у Маши есть богатый папа. Ты разве не слышала про Игоря Николаевича Голубева?
– Так это тот самый?! – Я подпрыгиваю на стуле. – Голубев, у которого строительный холдинг?
– Да-а-а! – Лара выкатывает глаза.
– Конечно, я слышала про этого Голубева, – подтверждаю я. – Главным образом, от его бывшей жены Натальи. Ее и Игоря Николаевича младший ребенок, сын Ванечка, как раз ходит в мою группу!
– Да ла-а-адно?! – Теперь уже Лара подпрыгивает. – А это не тот ли твой Ванечка, с которым я второй месяц занимаюсь?
– Ты молодец, с твоей помощью он уже меньше заикается, – хвалю я подругу.
Мы смотрим друг на друга, и, видимо, наши мысли опять совпадают.
Оказывается, пропавшая Маша Голубева нам не чужая. Она родная сестра нашего милого Ванечки, так можем ли мы остаться в стороне?
Конечно, нет. Придется нам ступить на тропу войны.
– Вставай. – Лара со вздохом выбирается из-за стола. – Пойдем ко мне, поищем в Интернете адрес родителей Голубевых, с компьютера будет удобнее, чем с телефона…
– Постой! Да нет, не садись, все равно нам сейчас выходить. – Я быстро принимаю решение. – Поедем на работу, в личном деле Ванечки есть адрес.
– Так личные дела хранятся в кабинете директора!
– А вот и нет! Директриса как раз на прошлой неделе раздала папки по группам для проверки актуальности данных. – Я впервые радуюсь лишней работе, прилетевшей от начальства. – Делопроизводителя-то у нас нет, за него отдуваются воспитатели. Так что личное дело Вани Голубева вместе со всеми другими лежит у меня в каморке!
Лара бежит одеваться – в детскому саду в гаремном неглиже появляться не стоит, у охранника будет инфаркт. Мы не можем допустить потерю кадров, у нас и так постоянная нехватка сотрудников.
Я убираю со стола, мою чашки, ложки и турку и тоже бегу одеваться.
Экипируюсь без затей, в приличное повседневное.
Но голубой джемпер больше не надену, ну его. Невезучий он какой-то.
