На кривых, взбирающихся по склону холма переулках, было почти безлюдно. Но во дворах, под навесами мастерских, на колодах и на скамьях сидели облаченные в крестьянские лейны и подвернутые до колен штаны мастеровые и их женщины. Занимались своим нехитрым рукоделием, плели сандалии, лапти и корзины, вырезали по дереву, точили трубки, месили глину, лепили, раскрашивали тарелки, кувшины и горшки. Вокруг бегали, шлепали по желтым бурлящим от дождя лужам, многочисленные, веселые, неугомонные и ничуть не боящиеся промокнуть под ливнем маленькие дети, плескались, месили грязь, отвлекали родителей и старших братьев и сестер от работы и скупых деревенских бесед.
Дом коменданта полицейские узнали по висящим на фасаде на колоннах мокрым красно-лиловым вымпелам, вошли, миновали сидящего на вахте за бумагами писаря, и поднялись на второй этаж, в кабинет, найдя глазами иконы, перекрестились.
— Вертурко? — громко и с выражением прочел комендант, скептически бросил предоставившим сопроводительное письмо лейтенанту и детективу — ну добро пожаловать в наш…
— Гранд Марк Вертура, принц Каскаса… — грубо поправил его детектив, прервав все веселые инсинуации и, подбоченившись, оперся рукой о эфес.
— А я маркиз Дратте — веско, как будто он был самим Герцогом, ответил комендант, уставился на детектива — до Каскаса далеко, добежать не успеете. И я здесь главный, разумеется, помимо сэра Булле и государя Арвестина, дай Бог им многая лета — он перекрестился на иконы и лампаду в углу — так что железки ваши мне демонстрировать не надо, на воине нагляделся.
— Мы по важному делу… — получив такой отпор, попытался детектив.
— Барона Аристарха Модеста Визру в ваших бумагах вижу, оказать содействие тоже вижу. Вот вам мой жетон, идите к шерифам.
— А у вас в Мильде это все такие бойкие на язык? — скривился уже снаружи, на крыльце с колоннами лейтенант Турко, насмешливо посмотрел на детектива.
— В конторе да — нашелся тот. И важно пояснил, закуривая трубку и выдыхая дым в дождливое небо — но обычно нет. Можно и плетей получить.
Они обошли весь городок. Пообщались с вялыми, но грубыми дружинниками и с шерифом Маззе, который, узнав коллег, только пренебрежительно передернул плечами и не проявил никакого интереса к барону Визре, снова повторив, что если герцог Булле желает, чтобы на дорогах было спокойно, пусть выделит больше людей.
— А не три человека на ближайшие десять километров! — грозно вращая глазами, насупив густые брови предъявил он полицейским — у нас тут и дорога на Столицу и червоточины и волки и всякая чертовщина, а с нас еще требуют патрулировать до Каменного Озера. Вон у меня тут ограбленные сидят, езди по деревням ищи, кто их тут на дороге помыл — и он указал на двоих сидящих в углу за столом унылых и ободранных мужичков, с виду иноземцев — не до барона вашего мне. Сам виноват, знал куда едет. Раз такие все важные, телохранителей нанимать надо, с ними и ездить и на горшок ходить! Не стойте, садитесь.
Выпив с шерифом по большому стакану какой-то горькой до ломоты в зубах ягодной браги, детектив и лейтенант вышли на крыльцо. Покачиваясь, придерживаясь нетвердыми руками за перила, ежась от холода и сырости, печально смотрели на дождь и мокрые цветы в саду, что посадила, наверное, жена или дочь шерифа в аккуратных клумбах обрамленных разноцветными булыжниками. На мокнущую под ливнем телегу, и фыркающих под навесам в денниках лошадей. На сгущающиеся над городком ранние дождевые сумерки и все такие же хмурое, стоящее над черными верхушками деревьев, беспросветное дождливое небо.
Детектив нащупал в поясной сумке часы. Стрелки стояли на половине седьмого вечера. Он очень устал, замаялся от езды, ему хотелось домой, и он уже ненавидел этого глупого самоуверенного мальчишку, которого предупреждали, а он, как правильно сказал шериф, сам отказался взять с собой в попутчики вооруженных друзей. Вертура уже придумал, что надо просто сразу написать в отчете «были там-то, опросили тех-то и никого не нашли», но самым досадным было то, что даже если они поедут обратно прямо сейчас, то придется ехать по дождю, по ночному лесу, и то, в Гирте они будут только к утру, и от этих мыслей ему становилось совсем не весело.
— Расспросим в гостинице — указал на высокий каменный забор постоялого двора, без особого энтузиазма предложил коллеге детектив.
— Ага — угрюмо согласился лейтенант, который думал, наверное, точно те же самые мысли.
Дождь снова припустил. Гремя по улице, раскачиваясь на неровных камнях разбитой мостовой, к воротам спешно подъезжали все новые и новые повозки и телеги. Из-под копыт лошадей с истошным кудахтаньем вылетали мокрые грязно-желтые куры. Дождь прибивал к земле выливающийся из закопченных печных труб белый терпкий дым. Как рассудили по запаху, что через дождь чувствовался даже с крыльца дома шерифа, лейтенант и детектив, там готовили свеклу с луком и жиром.
