— Да, нам бы такое — согласился лейтенант — а у нас наоборот. Если ты нищий, яблоко укради, плетей дадут. А если депутат или рыцарь, то хоть народ на проспекте мечом руби, все отлично. Напишут в «Скандалы» статью и еще карикатуру недели… Вот только недавно сын магната Васко, это который занимается лесозаготовками, на улице на коне с дружком в толпу с копьем въехал. Как рыцарь в книжке хотел, для смеху что ли, думал как раньше, ничего ему никто за это не сделает. У полиции приказ — не трогать таких. Имейте это в виду. А к этим пришли жандармы сэра Прицци, привели к леди Веронике, она и приказала их подвесить на клюки за ребра прямо на решетку Собора перед дворцом — лейтенант злорадно усмехнулся — первый сразу помер, а Васко Младший висит, орет на всю площадь, с проспекта слышно. Приехал Васко Старший. Мэтр Форнолле его телохранителю голову мечом разбил, когда те снять попытались, говорит — ничего не знаю, идите к леди Веронике. А она — у меня неприемный день. Пока бегали, разбирались, младший Васко тоже помер. А старшему плетей приказали дать прямо при всех на Рыночной. Я когда в Еловом егерем был, не было покоя от их семейки. Теперь не видно не слышно. Так и надо с ними. Если так, руку на сердце положить.
— Ага — согласился Вертура, он хотел рассказать, что видел принцессу Веронику, хотел поделиться впечатлениями, но вовремя прикусил язык.
— Вот так вот — кивнул лейтенант и принялся пить прямо из кувшина — вот такая она, леди Вероника, никто теперь не хочет враждовать с ней. Даже сэр Ринья. А сэр Булле как будто и не понимает, что когда придет время, то и ему и его кровным придется потесниться. И его старший Берн в лучшем случае так и останется у себя на юге, в Басоре, командиром экспедиционного корпуса и комендантом крепости. Или понимает, но ничего уже сделать не может, потому что все они из Столицы, а против Столицы идти бесполезно. А впрочем черт с ними со всеми, не наше это дело…
Допив юво, он взялся за кружку детектива и выпил все оставшееся в ней. Замолчал, словно осознав, что в запале наговорил лишнего, но потом махнул рукой, вынул нож и попытался его подкинуть. Промахнулся, с грохотом уронил на пол, упал с кушетки на колени и принялся шарить под ней, пытаясь найти. Вертура тоже перегнулся через край стола и уставился в темноту под ним.
— Так леди Вероника тоже ведьма, как и Анна? — уточнил он у коллеги.
— Да дрянь эта ваша Анна… Вот она что. Вот мы все сидим, служим, приказы там выполняем, работаем, расследуем, а когда придет время править леди Веронике, сдаст всех нас ваша Анна под суд и в качестве доказательств еще и протоколы с нашими же подписями прикрепит. Где, как и что мы с вами делали. И будем рассказывать потом что это нам приказали сверху того не делать, этого не трогать, сюда не ездить, и что попробуй не выполни, не то что взашей вытолкают, убьют, семью сиротами сделают… И каждого же заставят отвечать перед трибуналом, как на Страшном Суде… Вот так вот все и будет, запомните это.
— Ага — задумчиво ответил Вертура — но все же…
— Что? — найдя свой нож, сел на пол лейтенант. Его коса растрепалась, растрепались и ворот рубахи и усы, шапка съехала на лоб. Он сидел на досках растерянный, пьяный и несчастный, и детективу даже стало жалко его от того, что тот напился настолько, что взял вот так вот и выговорил все, что у него было на душе человеку, которого знает всего несколько дней. Ему подумалось, что в Мильде за такую распущенность он сам по молодости не раз получал розг, и что, наверное, раз такие вещи открыто говорят и обсуждают даже в полиции, то в Гирте действительно все намного хуже, чем ему показалось в первые дни.
— Схожу еще за ювом — убедившись, что пить больше нечего, поднялся с кушетки детектив.
— Нет! — с угрозой заревел лейтенант, ухватил его за полу мантии и резко потянул к полу, продемонстрировал зловеще блеснувший в свете лампады на столе остро отточенное лезвие — сдавать меня шерифу побежите?
— Нет, купить выпить — присел рядом с ним на корточки Вертура и уставился в пьяные, налитые ненавистью, ничего не понимающие глаза коллеги — у нас кончилось, схожу, возьму еще пару кувшинов и поесть…
— Поклянитесь.
— Клянусь. Слово чести.
Лейтенант отпустил его. Его рука безвольно грохнулась на колени. Взяв свою поясную сумку и набросив на плечи мантию, детектив, надев ботинки и накинув на петли шнурки, чтобы не завязывать целиком, пошел вниз за новым кувшином, чтобы по дороге как следует обдумать все услышанное.
