— Твои ласки, твои воспоминания, твои чувства, твои мысли — она припала к груди Вертуры, уткнувшись ему в лицо своей волчьей личиной. Тяжелый застарелый запах животного смешивался с ароматами грозы и терпкого травяного настоя, которым были напоены ее волосы и постель. Ее серые глаза горели через пустые глазницы волчьей морды, острые, сушеные края и нос царапали ему лицо и шею. Он протянул руки, ласково пропустил их между шкурой волка и ее телом и обнял ее за плечи.
— Хозяйка Грозы… — произнес он мечтательно, нежно и тихо.
— Пусть так — со смехом ответила она, припадая к нему всем телом — но не мечтай обо мне, мы больше никогда не встретимся.
— Тогда зачем все это? — спросил детектив.
— У меня была голубоглазая дочь, была темноглазая — перечислила она — есть сероглазая. А когда она найдет себе мужа и уйдет, а это случится уже очень скоро, у меня будет зеленоглазая дочь и у нее будет твоя кровь. А когда ты станешь королем, принц-изгнанник Марк Вертура, она найдет тебя, придет и отберет у тебя твое королевство!
Вертура покачал головой.
— Не выйдет. Я никогда не стану королем — ответил он — Каскас не королевство, это городок через залив от Лиры. Но почему волк?
Коснулся пальцем волчьей морды детектив.
— Он был из тех мужчин, что когда-то считали, что они сильнее, хитрее и остроумнее всех — скидывая с себя шкуру и пренебрежительно отбрасывая ее в сторону, на пол, ответила хозяйка дома. В ее голосе проскользнуло презрение, словно неприятные воспоминания на миг омрачили ее мысли. За окном снова ударила молния. Потянуло холодным ветром и чувствуя обжигающий жар ее рук, бедер и тела, детектив внезапно почувствовал холод, как будто он лежал не на постели в доме, а на мокрой и твердой скале. Он подтянул одеяло и укрылся им. Заметив что он дрожит, хозяйка дома села на кровати рядом с ним и налила ему в искусно вырезанный из корня дерева ковш горячего, отдающего лесными травами зелья. Держа в обеих руках, поднесла ему пить.
— Постой — сказал он ей — ведь когда я выпью это, я забуду все что было?
— Да — утвердительно кивнула она в ответ.
— И иначе нельзя — согласился он, в его голосе проскользнуло сожаление.
— Нельзя — кивнула она — таков закон нашей семьи.
— Хорошо — ответил он, принимая у нее ковш — только скажи мне одно. Ты же видишь прошлое и будущее так ведь?
Она чуть улыбнулась и кивнула в ответ.
— Скажи…
Она благосклонно ждала его вопроса, который он боялся задать, глядела немного печально и отстраненно, склонив голову, как будто хотела его пожалеть. Гроза за окном ушла. Редкие молнии неясными дробными раскатами гремели где-то далеко в стороне. Огонь в глиняном светильнике с ароматным маслом почти потух, за непрозрачными, укрытыми цветным стеклом окнами было темно и тихо. Только шелестели капли дождя, и мелодично постукивала деревянная колотушка на сосне.
В последний момент детектив устыдился свой слабости и, покачав головой, спросил совсем не то, о чем думал всего пару минут до этого.
— Анна… — только и сказал он.
— Женщина с темными глазами и косой? — грустно улыбнулась одними глазами хозяйка дома и ответила — не потеряй ее, и она станет тебе женой. Твоей единственной самой верной и любящей женщиной.
Он кивнул и, начал пить из ковша пряное, необычайно крепкое и горячее вино и с каждым глотком мир вокруг него становился все темнее и темнее. С каждой выпитой каплей он все больше ощущал, что все, что с ним случилось с ним сегодня, все, что происходило в этот день и вечер — все это всего лишь необычно яркий и чарующий сон из тех, что бесследно истает утром, по пробуждению, но навсегда отпечатается в его душе, останется где-то в самом потаенном уголке его сердца, на всю оставшуюся жизнь.
Когда последняя капля была выпита, ковш выпал из его рук и мягко скатился на устланную многочисленными волчьими шкурами постель. Высушенные и выдубленные, они были мягкими и колючими одновременно. Их шерсть не согревала. У некоторых было больше одной головы.
Мариса вернулась домой. По проспекту ее подвезли в повозке знакомые полицейские, по какому-то важному происшествию выехавшие в город со двора центральной комендатуры Гирты. Поднявшись на второй этаж, она вошла в темную и холодную комнату, где все было точно также, как она и оставила сегодня утром, с разочарованием убедилась в том, что детектив так и не приходил. В комнате было темно и холодно, Мариса зажгла лампу, раздвинула шторы, чтобы было не так сумрачно и грустно, затопила печь. Фонарь за окном снова не горел. Где-то далеко сверкали вспышки молний, озаряли небо над домом графа Прицци. Мариса подвинула стул, подсела к столу, сложила руки на коленях. Ее плащ и черный, с красными цветами, нарядный платок, который она купила сегодня днем в лавке на проспекте, укрыла им голову и плечи, красиво выпустив из под него челку, помокли насквозь, мокрыми были и сапоги, которые давно пора было отдать в починку. Ликера в бутылке осталось только на дне. Сыр и хлеб для вчерашних бутербродов уже успели зачерстветь.
