— А вы закройте руками уши, Йозеф — посоветовал рыцарь и строго прибавил — и сделайте вид, как вы это отлично умеете, что ничего не слышали. Кто нашу патрульную канонерку, спрашивается, три года назад из магнитной пушки подстрелил? Мэтр Глюк? Развлекается в маразме старичок? Не рассказывайте мне тут. На какой рычаг ему скажут, на такой он и будет давить. Иначе ему быстро в университете найдут замену. Что прикажут, то и делает. И плевать на законы, на всех. А кто позволяет? Кто смуту попустил? Кто войну с Мильдой начал? Само получилось? — голос Фанкиля стал напряженным и злым, словно эта тема его выводила.
— Кто эту дрянь сюда привез? — он пихнул рукой в сторону кожаную сумку, в которую сложили извлеченные из трупов диски — под каблуком у Парталле ваша Гирта. И если сюда Орден или Трамонта приедет, ваши лорды первыми же завоют свобода, суверенитет, патриотизм и вы, Йозеф, вместе с ними. Как вчера, когда сэр Август и леди Вероника кабаки и притоны с продажными девками пожгли, сразу все на улицы повыскочили, жить им значит мешают как свиньям, отдыхать, развлекаться после службы. Хлев разбередили, порядок навели. Вам в кормушку юва налили, тушенки из червей насыпали и все отлично — глаза рыцаря налились кровью, Фанкиль сжал кулаки.
— Не надо тут! Мы не свиньи! — грубо, но все же как-то испуганно возразил лейтенант Турко, округлил рот, отстранился — а что мы сделаем? Мы люди подневольные и нищие, сами все видите…
— Это вы Богу на Страшном Суде расскажите! — зло возразил Фанкиль — это вы не мне объяснять потом будете, что у вас все время какие-то ваши вонючие обстоятельства были. Люди за Христа умирают и живут по заповедям, а у вас отговорки вечно, поголовно у всех, у кого денег нет, у кого времени, кто ничего не умеет, у кого задница болит. Сидите, палец о палец не ударите, зато все с претензией, жалуетесь, что все вокруг твари продажные лживые, бардак, а виноваты у вас всегда Бог, Король и Герцог. Нечего пенять на других, на себя посмотрите живете так, как заслужили.
— Лео… — попытался успокоить разбушевавшегося рыцаря доктор — ну хватит уже, ну что вы разошлись?
— А вы еще кто такой, мэтр Сакс, чтобы мне тут указывать? — грозно нахмурив брови, сжал кулаки, бросил теперь и ему Фанкиль — на себя, посмотрите! Вы, Густав, дурак, трус и бездельник. Жену бросили, шестерых детей, книжонку о мужчинах, женщинах и кошках какую-то вонючую пишете. Родители у вас богатые, квартиру вам в три комнаты с панорамным видом сняли в Гирте. Кто вы вообще такой здесь? Или вы Йозеф? Вы вообще молчите, иначе я вас тут отлуплю так, что станете калекой. Я все знаю, это вы сдали меня, наушник вы и предатель, вот вы что. Гнилой вы человек.
— Я не наушник! — обиделся, возмутился, начал жаловаться полицейский — что я-то? Что с меня спрашивают, то и говорю и делаю. Я человек подневольный, меня премии лиши ни марки не останется, не то что мне на выпить, а жене и детям. И я вас, Лео не закладывал, молчал, никому ничего не говорил, хотя и спрашивали, не выдал. Это все Дюк, мразь та еще, он мог узнать, веры ему нет. Или Анна, это она подслушивает все и выведывает, вот к Марку ее приставили теперь сами видите, у нее и спросите…
— Вы что совсем, что ли тут озверели?! Орете на весь лес! — из темноты появилась, ведя под уздцы трех мотающих головами, с бряцанием упряжи стукающихся друг о друга мордами лошадей, зашипела Инга, в руке у нее сверкнул обнаженный меч — что, не слышите?
И вправду, где-то рядом в лесу грохотали копыта приближающихся коней.
— Бегом! Быстро! — сдавленно приказал Фанкиль. И бросился к изгороди. Побросав тяжелое снаряжение, все в панике последовали за ним. Перевалились через изгородь и, утопая по пояс в воде, перебрались через ручей, мокрые вскарабкались на противоположный глинистый берег и поспешили, путаясь в торчащем между камней подлеске и кустах черники, подальше по склону вверх.
Остановились метрах в двадцати пяти от ручья. Залегли за толстыми стволами елей между узловатых корней и притаились, внимательно глядя через деревья на тускло освещенный пламенем костра двор перед церковью. Ждали не больше минуты, как на противоположном берегу ручья, у мостика замелькал свет. Несколько вооруженных факелами всадников выехали на берег, остановились у брошенного без присмотра дилижанса, огляделись.
Вертура поежился. Ему вспомнились истории, заметки старых газет и записи хроник про Белых Всадников — длиннополые, скрывающие доспехи и фигуры одежды летели по ветру, придавая верховым очертания призраков. Головы скрывали белые глухие капюшоны с горизонтальным клапаном в виде окровавленной пасти в качестве смотрового разреза. Возглавлял колонну человек в каком-то черном высокотехнологическом доспехе, поверх которого тоже была накинута белая хламида с окровавленной пастью на голове. За его спиной был ранец к которому были прилажены шланг и длинная трубка с запальным язычком пламени, которую он держал в руке.
— Наши? — сняв очки, слепо прищуривался, зашипел доктор, заерзал, толкая под локоть Фанкиля.
