— Спи! — прошептала она тихо-тихо.
Мягко коснулась ладонью его щеки. Влажно и тяжело поцеловала в губы и он, словно повинуясь этому непреклонному велению, только и смог коснуться ее пальцев, как видение исчезло. Он даже не знал, было ли это на самом деле или всего лишь сном навеянным дождем и разбушевавшимся за окнами ветром.
…Поднявшийся еще с утра, разогнавший облака над городом ветер к ночи окрепчал настолько, что обратился в шторм. Принес холодный проливной дождь. По заливу ходили огромные, мерцающие в свете маяка валы, раскачивали лодки и корабли. На башенках домов жалобно звенели флюгера, баркасы у набережных глухо и тяжко ударялись борт о борт, скрипели рангоутом, натягивали швартовы. Глухо звенело железо. Волны с брызгами, грохотом и шипением перехлестывали через волнорез. В свете газовых фонарей бежали по набережной женщины, выкрикивали что-то, пытаясь перекричать ветер, быстро снимали белье с веревок, загоняли домой детей. Затаскивали в сараи и дома сети и снасть, крепили канаты своих суденышек матросы и рыбаки.
Неспокойно было и в городе. Тяжелые бесконечные струи стучали по черепице, с шумом сливались в водостоки, текли по улицам под уклон, превращались в кипучие, бурлящие потоки и ручьи. Прохожие прыгали через них, бессмысленно прикрывались зонтиками и полами плащей от хлещущей со всех сторон холодной воды, бежали домой, закрывали ставни, занавешивали теплыми пледами и тяжелыми шторами окошки квартир. Растапливали печи, готовили горячее, смешанное с гвоздикой и перцем вино, обжигаясь, пили его, чтобы не заболеть.
На проспектах зажглись тусклые мерцающие фонари, но от них, казалось, становилось вокруг только, еще темней. Неверные тени скакали по дворам-колодцам, переулкам и подворотням, между решеток палисадников и под деревьями. Выходящие домой с вечерней смены служащие и мастеровые прятались от дождя под козырьками и арками заведений, ожидая, что ливень ослабеет, но убедившись что конца буре не видно, махали рукой, шлепали как есть до дому по щиколотку в стремительной, текущей под уклон мостовой, воде.
Мокрые и злые полицейские в плащах и шлемах стояли на перекрестках. Мерзли у бойниц башни над мостом, с отвращением глядели на серую, подсвеченную прожекторами над воротами дождливую гладь реки. Понуро стояли перед воротами дворца Булле гвардейцы, ожидали пересмены. Мокли стражники в доспехах на городских стенах, на площадках башенок и в будочках дежурных. Затыкали за пояс промокшие насквозь, прошитые паклей варежки, приставляли к стенами свои мушкеты и пики, прятали руки под полы плащей, вглядывались в мерцающую дождем ветреную темноту, топали прохудившимися мокрыми сапогами, пытались согреться.
Где-то там в садах и полях беспощадный ветер срывал с деревьев еще недоспелые яблоки, мял, прибивал к земле и без того по-северному мелкую рожь, тревожил загнанную в темные ветхие сараи скотину.
То там, то тут, в полях и на опушке леса, светлели окна. Сидели по своим укрепленным особнякам, заложив засовы, играли в шахматы, пили вино с друзьями и семьей мелкие землевладельцы-рыцари. Стояли на вахте с рогатинами, трещотками и шестоперами наготове суровые ветераны-старики, шерифы и дружинники.
Беседовали, пряли шерсть, собравшись в горницах при сальной свече или лучине семьи селян победнее. Заложив ставнями окна, слушали рев бури и беспокойный лай собаки на дворе за окном, смотрели на кошек в углу — спит мохнатый хранитель, защитник дома, поводит во сне ухом, мурлычет, нечего бояться, брешет собака за окном, бесится на проливной дождь, на пронизывающий конуру ветер. Не так страшен скрип досок на крыльце или протяжное завывание ветра на чердаке у закопченных стропил. Но если беспокойна кошка, просыпается, поводит ухом, таращит в полутьме глаза, мается, ходит по комнате, тревожно мяучит — беда. Пойдет отец, кликнет братьев и сыновей брать топоры, луки и стрелы, будет смотреть в окно, может, что случилось на дворе или на хуторе у соседей.
В такие беспокойные ночи приходят страшные темные люди из леса. Залезают в амбары, реже в дома, унесут поросенка, куриц, или какой инструмент. Но бывает, что ворвутся в дом, схватят детей. Полиция, жандармы, драгуны и шерифы мчатся потом по полям и лесам, приводят огромных котов-нюхачей на длинных поводках и в кожаных сбруях, ищут следы, что ведут в Лес и обрываются у самой топи на краю трясины.
