— Ладно, — буркнул он, отодвигая чашку от себя, — Каминская тюрьма — лучшая тюрьма в мире. Так что нам скажет командир батальона?
Собинов взял в руки лист с записями и начал:
— Двое осужденных…
— Как двое? — перебил его Узякин.
Комбат бросил на начмила взгляд, укоризненный и терпеливый одновременно, и повторил:
— Двое осужденных: Сафонов, пятьдесят восьмого года рождения, статья 145, семь лет, и Клевало, шестидесятого года рождения, 144-я, пять лет, утром пришли в санчасть и захватили в качестве заложников фельдшера, женщину, которая пришла на прием, и сотрудника колонии…
— Должность и звание, — переспросил его Узякин, как будто это имело какое-то значение.
— Лейтенант, — ответил Собинов, — начальник производства. Захватчики забаррикадировались в санчасти и потребовали, чтобы им привели некоего Бузу, который сидел в ШИЗО.
— За что сел в ШИЗО Буза, — спросил Внучек, — это может быть важно.
— Буза заварил большую кашу, стал бодаться со старым вором — Чубатым. Хозяин, конечно, знал об этом, ему два медведя в одной берлоге не нужны, и он посадил за какую-то провинность Бузу в ІІІИЗО. Хозяину спокойней с Чубатым, тот не такой молодой и шустрый, как Буза.
— Во, — сказал Узякин и потер рукой об руку, — становится теплее.
— Теплее, но не совсем, — ответил комбат, — на освобождении Бузы они не остановились, а заявили, что хотят говорить с прокурором области.
— Не ниже, — съязвил Узякин.
— Да, — подтвердил комбат, — на счастье начальника колонии в Каминске в командировке был заместитель прокурора области. Он вылетел вертолетом в Тараканино. Но там захватчики заявили, что прокурор им был нужен для того, чтобы ночью не перестреляли, и потребовали перевода в другую колонию либо в ближайший изолятор.
— Ага, — сказал Узякин, — совсем тепло, значит, к нам. Значит, недаром собрались…
— В обидах чертах понятно, — перебил Узякина Внучек, — теперь надо разобраться с распределением ролей в этой троице.
— Распределение обычное, — ответил комбат, посмотрев в свои записи, — Буза — голова, я даже думаю, что все это организовал он, а не Сафонов и Клевало. Сафонов-Хряк — солдат, бык. Клевало-Шнырь — парняга на побегушках, хотя тоже опасен: ткнуть заточкой ни ума, ни авторитета не надо.
— Арбузов, Арбузов, с вами будет говорить прокурор области, — хрипло кричал начальник колонии. Он был уже в шинели и шапке, из-под которой торчали седые виски, еще утром цвет их был совершенно иной: начальник крепко переживал случившееся.
Буза отодвинул край шторки и посмотрел вниз, рядом с начальником стоял мужчина лет пятидесяти в норковой шапке и короткой дубленке. Сзади него были двое смуглых бойцов из роты охраны, которые, в нарушении всех инструкций, запрещающих появление в зоне с оружием, были вооружены автоматами.
— Мне нужны доказательства, — проорал Буза в разбитую форточку.
— Я хочу с вами поговорить, — сказал мужчина в дубленке, — возможно, один на один…
— Мне нужны доказательства…
— Доказательства чего? — не понял прокурор и обратился к начальнику колонии.
— Они не верят, что вы — прокурор области.
— Я — заместитель прокурора, — ответил мужчина в дубленке.
— Я не могу отпустить вас одного, — произнес начальник, а про себя подумал: «Если они и тебя захватят — мне конец».
— Ну почему же, — сказал зампрокурора области, — если они дадут гарантии…
«Какие гарантии», — чуть было не вырвалось у начальника, и только сознание высокого положения мужчины в дубленке остановило его от крутого ругательства.
— Как будем выходить из сложившейся ситуации? — спросил мужчина.
— Нужно встретиться на нейтральной территории.
Договорились неожиданно быстро. Буза предупредил, что во время переговоров заточки будут на глотках у заложников и что, если он через пять минут не вернется в санчасть, заложников зарежут.
Через некоторое время в коридоре возле санчасти Буза встретился с представителем прокуратуры.
Мужчина в дубленке предъявил ему свое удостоверение. Буза проверил его и не стал ломаться, говорить, что они требовали прокурора, а им предоставили только зама, хотя такой вариант прогнозировался.
— Мы пригласили вас, — начал Буза торжественно и настолько уверенно, что прокурору показалось, что они либо сто лет знакомы, либо зам у Бузы на посылках, — для того чтобы оскорбленные начальники не расстреляли нас ночью вместе с заложниками. Теперь мы уверены, что они этого не сделают, и выдвигаем последнее требование: наш разговор продолжится в другой колонии. Туда мы поедем с заложниками и в вашем сопровождении. Даем полчаса на приготовления… полчаса… Если через тридцать минут будет готов автомобиль — освобождаем одного из заложников, и так далее.
Буза повернулся и пошел прочь к дверям санчасти, за которыми его ждал Шнырь. Прокурор не успел сказать ни слова, хотя перед встречей мысленно прокрутил в голове речь, где много внимания уделил последствиям, которые могут наступить для захватчиков, если они…
Вернувшись в административный корпус, прокурор изложил все, что сказал ему Буза.
Начальник колонии был против такого варианта событий.
