— Ну не виноват я, не виноват, — сказал парень и снова обхватил голову руками.
— Следствие разберется, — черство ответил эксперт.
— Ага, разберется, — всхлипнул парень, — разберется…
— Разберется, — строго повторил эксперт и пригласил Внучека отойти в сторону. — Врет, — зашептал он Феде, — я по глазам вижу… Сколько людей угробил, сопляк…
Федя пожал плечами и ничего не ответил, понимал, что эксперт втягивает его в разговор, желая узнать оценку случившемуся и причину, по которой тут вдруг появился кагэбешный опер. Не получив ответа, Нефедов попросил у Внучека закурить, а не получив сигареты, ушел на улицу стрельнуть таковую у кого-нибудь из идущих на смену строителей.
Прошло еще четверть часа, прежде чем Федя услышал тот же скрип и перед ним предстал Толстых. Он был в куртке нараспашку, на груди болтался фотоаппарат Нефедова.
— Майку, наверное, отжимать можно, — сказал Семен вместо приветствия, не удивившись тому, что его встречает Внучек. Стал искать по карманам платок. Платок нашелся не сразу. Семен вытер им лицо и поморщился: — Знаешь, под конец ноги сводить стало…
— Что случилось? — перебил его Федя.
— Пока непонятно… На отметке сорок метров болтается конец троса с кронштейном. Я его сфотографировал… А где Нефедыч?
— Пошел стрельнуть закурить.
— Случай, ты понимаешь, казусный, — шепотом сказал Семен. — Место происшествия надо с понятыми осматривать, а кто полезет на трубу?.. Как выкрутиться — не знаю. Придется монтажников просить из первой смены и снова осматривать.
Семен достал из кармана куртки бумагу и принялся набрасывать схему.
Федя не стал давать ему советы, как выкрутиться из «казусной» ситуации. Будь на месте Семена кто-либо из его старших товарищей, такого вопроса не возникло бы. Просто в протоколе осмотра мгновенно появились бы фамилии знакомых следователя, которые потом могли подтвердить, что присутствовали во время осмотра, были и в трубе, и за трубой, и даже на самой трубе. Но Семен до таких тонкостей еще не дошел и дай Бог, чтобы не дошел никогда.
— Отпусти парня, — посоветовал Семену Внучек тоном старшего товарища, — он сейчас не способен ничего сказать, кроме того, что сказал.
— И то верно, — согласился Семен, — идите домой, Атоманский.
— А подписку о невыезде? — спросил парень.
— Какую подписку? — не понял Семен.
— Это, наверное, Нефедыча проделки, — догадался Внучек.
— А-а, — протянул Семен и сказал парню: — Придешь завтра в десять в прокуратуру. Знаешь, куда?
— Ага, — сказал парень и пошел к выходу.
Делать в трубе было нечего, и Федя расстался со следователем. Он направился к управлению строительством. Работа на энергоблоке начиналась в восемь, управление же приходило на службу в девять.
Однако сам начальник имел обыкновение приезжать раньше.
Проходя мимо спецкомендатуры, Внучек увидел в окно, как Нефедыч показывает дежурному на пальцах, почему оборвался лифт. Указательным пальцем правой руки, согнутым крючком, он изображал кронштейн, а указательный палец левой служил ему тросом. Дежурный смотрел на эти манипуляции, раскрыв рот, и Федя подумал, что на сохранение тайны следствия у Семена нет никаких шансов.
Федя поднялся на второй этаж стройуправления и вошел в приемную, где был единственный не закрывающийся после работы телефон, которым пользовался ночью сторож и который принадлежал секретарю-машинистке Агнессе Васильевне, даме особо приближенной к Шарифу Шафутдиновичу.
Сторожа не было. Федя подергал двери кабинетов и убедился, что ни начальника, ни главного инженера тоже нет. Потом он набрал номер домашнего телефона Карнаухова, сообщил ему все, что удалось узнать, а затем позвонил Хуснутдинову.
Трубку взяла жена. Она сказала, что муж уехал на работу с час назад и, значит, должен быть где-то в управлении.
«Это как раз ничего не значит», — подумал Федя, поскольку знал Хуснутдинова лучше его жены.
К крыльцу управления подъехал «Уазик». Из него вышли Хуснутдинов и секретарша. Хозяин стал что-то говорить водителю, а секретарша прошла в контору. Федя чтобы, не выглядеть просителем (ожидающий всегда выглядит просителем — наблюдения психологов), выскочил из приемной и прошел в конец коридора в умывальник. Умывальник представлял собой раковину, над которой был прикреплен цинковый бачок. В него уборщица наливала воду. Такой же бачок, но помойного вида, стоял под раковиной. Та же уборщица выливала его по мере надобности. Это было единственное «удобство» в конторе.
Федя слышал, как простучала каблуками секретарша, затем послышались тяжелые шаги Хозяина. Чтобы не стоять в умывальнике дурнем, он вымыл руки, вытер их платком и вышел в коридор. В приемной натянул на лицо дежурную улыбку, кивнул секретарше и прошел и кабинет к начальнику, чувствуя в своей спине штык ее недовольного взгляда.
Хуснутдинов при виде Внучека сделал озабоченное лицо.
— Уже в курсе, — сказал он. — Как сглазили…
