Убедив себя в том, что он не шизик, Федя спросил парня, который продолжал качать головой из стороны в сторону:
— Кто их так оставил?
— «Скорая», — ответил парень, не переставая качаться, — Вытащили из лифта и сказали: грузовик надо…
— А вы, — спросил Внучек, — тоже из бригады?
Обращение на «вы» заставило парня прекратить качания. Он вдруг разглядел во Внучеке не случайно забредшего в трубу зеваку со станции, а человека, который имеет право задавать вопросы и, может быть, каким-то образом объяснит все, что здесь произошло. Всхлипывая, он заговорил:
— Колька мне сказал, чтобы я рабочее место убрал… Мы поругались… Вообще-то, мы еще вчера поругались, а сегодня он начал до меня докапываться, пытался меня прижать… Я сказал ему, что он жлоб и я с ним в одном лифте не поеду. А он мне: я, мол, лифт внизу оставлю, и ты будешь спускаться по лестнице… Я остался… Но я ничего не делал, я только ждал, пока они спустятся, а потом услышал, как трос оборвался. — И парень кивнул головой в сторону кабины лифта, которая на первый взгляд нисколько не пострадала от падения с двухсотметровой высоты, если не считать того, что кронштейн, на котором она держалась, был вырван с мясом… Вырвать его специально, конечно, ни этот парень, ни кто-нибудь другой не могли, поскольку для такого рынка был необходим целый паровоз или, на худой конец, трактор.
К шуму калорифера неожиданно добавилось легкое поскрипывание. Оно становилось все явственнее, и через минуту на лестнице, что была сбоку шахты, стал виден спускающийся эксперт горотдела Нефедов — тучный мужик предпенсионного, по милицейским нормам, возраста. Он держался рукой за сердце.
— Кто там? — спросил Федя.
Но Нефедов не ответил. Он тяжело дышал, и прошло несколько минут, прежде чем выдавил:
— Он дальше полез, а я уже не мог. — Тут последовало непечатное выражение. — Чуть не умер… еще бы один труп был… Я Сене отдал аппарат и вспышку… Сеня сам все сделает, а меня увольте… Сколько раз за двадцать лет на происшествия выезжал, а такое впервые…
Из сказанного Нефедовым Федя понял, что на происшествие прибыл Семен Толстых — самый молодой следователь городской прокуратуры, парень еще не «наевшийся» романтики следствия и не шарахавшийся от происшествий, как это делали его более опытные коллеги. Разумеется, только он мог полезть по лестнице на двухсотметровую трубу. Толстых, скорее всего, и достанется уголовное дело по факту гибели трубокладов. Что ж, прекрасно, с Семеном у него хорошие отношения. Как все фанатики работы, они давно заметили друг друга в соответствии с поговоркой: рыбак рыбака..
А дело будет не простое… гнилое дело… Сейчас большие и маленькие начальники начнут валить все друг на друга. А как же иначе? Четыре человека погибли. Это не взрыв угольной пыли на станции, после которого кочегары ходят с опаленными ресницами. Может быть, поэтому они и придумали таким взрывам нейтральное название «хлопок», далекое от шума, огня, разрушений, жертв и близкое к безобидным бенгальским огням и новогодним хлопушкам.
Роль Феди в этом расследовании будет зависеть от того, обнаружатся ли в первичных материалах признаки, но которым он и его начальство смогут судить о необходимости непосредственной работы по делу или вообще передачи дела по подследственности в КГБ. Впрочем, Федя за всю свою пятилетнюю практику не помнил, чтобы такое случилось. Чаще всего бывает так: определившись, что в происшествии нет руки «супостата», опер тихо отходит в сторону. Правда, иной раз и в случае отсутствия означенной руки он продолжает параллельное расследование, но это бывает, когда дело уж очень громкое и надо показать общественности, что на его раскрытие брошены все силы, в том числе и КГБ.
Тем временем Нефедов окончательно отдышался и рассказал, что произошло. Оказывается, «бригада поднялась наверх и работала до четырех часов утра. Перед самым концом смены у бугра, — кивок в сторону лежащего на прутьях крепыша, — с одним из строителей, — такой же бесцеремонный кивок в сторону парня, сидящего на ящике, — произошла ссора…»
— Да не было никакой ссоры, — включился в рассказ парень.
— Помолчи, — сказал ему Нефедов и продолжил: — Он не поехал с ними на лифте, а те четверо сели в лифт и стали спускаться. Потом этот якобы услышал удар… Но я не верю: невозможно оттуда что-либо услышать. Он попытался вызвать лифт, но ничего не получилось. Тогда он спустился по лестнице, увидел, что кабина оборвалась, и пошел звонить в «скорую». А те приехали на своем «Уазике» и даже брать их не стали.
— Ага, — подтвердил парень, — не стали, грузовик нужен. Это все специально кто-то подстроил: лифт не может оборваться, если он начинает падать — ловилки срабатывают. Сколько раз уж так было…
— Идите домой, — сказал ему Федя.
— Не-е, — ответил парень, — меня следователь допросить должен, я ему все скажу. Я не виноват, я сам не знаю, как все получилось, но лифт не должен был оборваться…
— Э-эх, — сказал Нефедов, за свои двадцать лет работы экспертом перевидавший всякого, — у нас всего не должно быть, а куда ни сунься — есть.
