Положив трубку на рычаг, Александр сказав жене, чтобы она отправила сына в дальнюю комнату и сама находилась с ним, когда приедет Корж.
— У нас с ним служебный разговор.
Кроев прикинул, сколько времени займет у Коржа дорога. Выходило, не меньше часа. И он вновь взял в руки книгу.
Звонок в дверь не заставил его беспокоиться: это не мог быть Корж.
В комнату заглянула жена, сказала:
— К тебе. — И ушла в дальнюю комнату к сыну. А в дверном приеме появился Корж. К неудовольствию Кроева он действительно выглядел пьяным.
— Детективы читаешь? — спросил Корж, входя в комнату, оставляя на полу мокрые следы. — Где мне присесть? Напротив? — И он плюхнулся во второе кресло.
Кроеву почему-то стало стыдно, что он читает детективы.
— Почему ты так решил? — спросил он.
— Вижу по яркой обложке и обилию пистолетов.
— Да… Кинг, это не детектив.
— Детектив, — произнес Корж, не слушая объяснений Кроева, — а жена, между прочим, сама дверь открывает. Ты что же, начальник, совсем нюх потерял, а вдруг там „гости“?
— Там есть глазок, — ответил Кроев, отметив, что Корж обижен не столько неосторожностью его жены, сколько невниманием к себе, тем, что застал его с книгой в руках, а не беспокойно расхаживающим по квартире.
— Глазок, — ворчал Корж, — скажи еще — дом блатной, все хорошие люди…
— Да ладно тебе, — ответил Кроев, — не обижайся. Я не ожидал тебя так быстро. Ты же сказал, что звонишь из дома, а это у черта на куличках…
— Э, батенька, да ты совсем мышей перестал ловить. Я же это специально сказал, чтобы возможные контролеры тоже подумали, что у них есть время, а у них времени нет, потому что я уже здесь.
— Ты опять заболел шпиономанией?
Корж понял, что переборщил, и сменил тему:
— Так, что читают прокуроры? Позволь взглянуть… О, триллер, да еще и американский. Стоит ли читать триллеры… американские, тут оглянись кругом — одни триллеры, правда, русские, но такие, что американские дешевки им в подметки не годятся.
Разговора не получалось. Это чувствовали оба. „Надо что-то делать, — думал Кроев, — а то встреча перерастет в ссору. Корж пьян“.
— Да не пьян я, не пьян, не смотри на меня так брезгливо, просто я в последнее время, вроде как не в себе… Приболел, наверное.
Упоминание о болезни заставило Кроева иначе посмотреть на состояние Коржа, и он решил вывести беседу из русла трепа в русло дела.
— Что у тебя случилось? — спросил он.
Корж, которого тоже тяготила напряженность, возникшая между ними, принял брошенную ему веревку и начал говорить:
— А куда ты собрался?
— На пенсию, Саша, на пенсию… Представляешь, сижу я на завалинке, с бородой, в телогрейке, в валенках, а почтальон мне пенсию несет… Кайф…
— А работать будешь?
— Саша, не буду работать, клянусь мамой, не буду. Но я отвлекся… Похоронят все это потому, что правда в таких делах никому не нужна. Ни моему начальству, ни паханам… И поэтому я решил поступить мудро. Один экземпляр я послал в управление, второй — в городскую прокуратуру, а третий хочу оставить у тебя, для подстраховки. Ежели сработает первый вариант — прекрасно, не сработает — есть надежда на второй, не сработает он — вся надежда на тебя. Я понимаю — мои начальники с твоими могут договориться, а с тобой у них вряд ли получится. Я тебя знаю с Кедровки, а человек за такое короткое время не меняется, да и вообще не меняется. Помнишь Кедровку?
Кроев удобнее устроился в кресле и сказал:
— Как же, помню… Был там такой. Клягин…
— Вот ты тогда говорил, что все горят, но горят по-разному и для разного… Один пылает, чтобы другим светло было, второй горением обогревает других, а третий загорелся для того, чтобы его заметили и продвинули. Так ты считал раньше.
— Я и теперь так считаю.
— Поэтому я к тебе и пришел… Помнишь, ты говорил, что видел женщину в белом, парящую в воздухе. Так вот я ее в последнее время часто стал видеть… Первый раз я видел ее на троллейбусной остановке, когда встречал Любаню с работы. Второй раз, когда убили Маращука…
— Ну это ты зря, — сказал Кроев, — такое наяву привидеться не может. Я тогда здорово стукнулся грудью о спиленную сваю и несколько дней провалялся в бреду…
— Да… времена были, — не слушая Кроева, продолжал Корж. — Мы ждали перемен… И в том, что все должно измениться к лучшему, не сомневались… И вдруг все взлетело на воздух, как после взрыва ГМДТ, а то, что не взлетело, горит, но вовсе не так, как в твоей теории… Непонятно…
— Чего тебе непонятно? Человек остается человеком. Когда отрицательные его качества подавляются, он — ангел без крыльев, когда им дают возможность выбраться наружу — черт. Старо как мир, а ты говоришь — непонятно.
