„А что вы ждали от меня? — позлорадствовал Корж. — Что я уйду в запой? Не дождетесь, теперь меня бревном не переломишь“.
Шефа появление Коржа выбило из колеи. Он нервничал, путал имена сотрудников, чего с ним никогда не случалось. Но, в конце концов, все наладилось, и пошло, как обычно. Шеф ругал кого-то, тот, кого ругали, в меру огрызался или оправдывался, и все чувствовали себя при деле.
Разобравшись на данный день, сколько раскрыто, а сколько не раскрыто, и всыпав за старые нераскрытые, шеф отпустил сотрудников.
Корж вернулся в свой кабинет, но тут раздался телефонный звонок, и его вызвали к заму по кадрам.
У дверей зама начальника управления по кадрам всегда толпится народ. Если к заму по оперработе вызывали, то к заму по кадрам чаще всего ходили сами: кто для того, чтобы устроить на работу родственника, кто просить квартиру, кто покаяться в смертельном грехе, чревоугодии после возлияния.
— Садись, Павел, — пригласил зам, когда Корж вошел. — Как дела, как самочувствие?
— Прекрасно, — ответил Корж, — как еще может чувствовать себя сотрудник, отвалявшись в камере три дня.
— Да… — неопределенно протянул зам, — как дома?
— Тоже прекрасно…
— Паша, мы тут посоветовались и решили, что тебе лучше будет написать рапорт о переходе в…
— Дежурную службу?
— Ну почему же дежурную, мало ли других не оперативных подразделений…
Здесь зам сделал паузу, чтобы дать Коржу возможность спросить: почему? И тут же дать приготовленный для этого ответ, но Корж ничего не спросил, а только сказал:
— Напишу… Куда?
— Пока не ясно…
— Понятно…
— Да ничего тебе не понятно… Наши, да и бригада москвичей, что работала по убийству, уверены, что это твоих рук дело. Но уверенность к делу не пришьешь. И все же…
— Я напишу, напишу… — сказал Корж, — сегодня же, разрешите идти?
У кабинета его ждал Ленчик.
— Ну че, Артемыч? — спросил он.
— Зайди, — ответил ему Корж, — поговорим.
— Ухожу я от вас, — сказал Корж, когда они зашли в кабинет.
— Я так и думал, — произнес Ленчик и выругался.
— Не ругайся в присутствии старших, — сделал ему замечание Павел. — Лучше найди чемодан, я кое-что хочу забрать отсюда: вещи, книги.
Ленчик смотался домой и привез огромный чемодан. Корж стал собирать в него литературу, рвать и выбрасывать ненужные бумаги, записи. Часам к четырем он закончил сборы, послал Ленчика в гастроном под часами за водкой и закусью.
Ленчик обернулся быстро. Они подождали еще немного, чтобы их не обвинили в спаивании сотрудников в рабочее время, и стали звонить по кабинетам, приглашая бывших коллег „заглянуть к Коржу на минуточку“. Но коллеги либо были „заняты“, либо отсутствовали.
— Все повторяется, — сказал Корж, вспомнив, как он один провожал своего первого начальника и учителя Патрушева…
— Да хрен с ними, — сказал ему Ленчик, — мы сами…
— Нет, Леня, — ответил Корж, — тебе еще служить долго… Поедем ко мне и там, на законных основаниях… Лады?
Они перенесли чемодан, водку и закусь в машину Ленчика и поехали на квартиру к Коржу.
На Коржа сильно подействовало предательство коллег, и он не мог скрыть этого.
— Не переживай, Артемыч, — успокаивал Ленчик, — все утрясется. Мы найдем убийцу, и вы снова вернетесь к нам или в другое отделение, а я к вам попрошусь. А пока, может быть, и лучше отсидеться в дежурке. Вы мужик опытный и там пригодитесь для раскрытия преступлений по горячим следам.
— Все, Леня, все, — ответил Корж. — У меня к вам никаких счетов, и у вас ко мне тоже. Не надо лишнего базара.
— Точно, — сказал Ленчик, лавируя между машинами, был час пик, — пустой базар — пустое дело. Мы найдем убийцу…
— Леня, мне до лампочки, найдете вы убийцу или нет. И в первом, и во втором случаях я ему благодарность от себя лично могу объявить. А перевод этот, может, и к лучшему… Мой оперативный учитель Патрушев говорил, что на этой сволочной работе у каждого свой срок, у каждого свой запас прочности, кончился этот запас, надо уходить.
— И все же мы оставляем за собой слово.
— Дело ваше… Меня это уже мало трогает.
Они поставили машину под окнами квартиры Коржа: чтобы супостаты не угнали. Занесли чемодан и все прочее в квартиру. Празднично, насколько это могут сделать двое мужчин, накрыли в кухне стол и уселись друг против друга.
— Я немного, — сказал Ленчик, — я за рулем.
— Годится, — ответил Корж и плеснул в стаканы.
Выпили, закусили. И пока алкоголь всасывался в кровь и размывал барьеры торможения, Корж дал себе слово, что сегодняшние проводы не будут похожи на те, что были двенадцать лет назад, когда он, молодой сотрудник, так же, как сейчас Ленчик, провожал своего проштрафившегося шефа.
Патрушев тогда крепко выпил и говорил:
— Эх, Паша, сколько я ребят в тюрьму за свою жизнь посадил. А скольких от этой тюрьмы спас…
— Еще по одной? — спросил Корж Ленчика.
— Не-а, — ответил тот, — я за рулем.
— Ну как хочешь, — сказал Корж и налил себе стакан с верхом.
Помедлив немного, он махом опрокинул его в рот, зажевал кусочком колбасы, посидел немного и вдруг пьяно сказал:
— Эх, Леня, сколько я ребят в тюрьму посадил…
