— Фамилию менять будешь? — тихо спросила Оля, нервно теребя прядь волос.
Людмила вдруг вспомнила, что в школе она тоже была без памяти влюблена в Румянцева, и даже перестала разговаривать с Людкой, когда у них начался роман.
— Разумеется! Светлана Румянцева! Звучит отлично! — с восторгом произнесла та. И вдруг обратилась к Людмиле: — Тебя мы тоже ждем.
Овсянкиной-Бестужевой, без пяти минут Румянцевой, явно хотелось подчеркнуть превосходство над подругой. Столько лет прошло, Ярик давно только ее, Людмила никаких поползновений не предпринимала, но уж очень велика была обида Светки на то, что в десятом классе он сперва предпочел ей Людку.
— А не боитесь? — ехидно поинтересовалась Анечка, которая до той поры, кажется, не издала ни звука.
Впрочем, и в школе она была очень молчаливой девочкой, от которой, однако, ничего не могло скрыться. Она всегда подмечала детали, которые не видели другие, и слышала то, что остальные пропускали мимо ушей.
— Кого? — презрительно посмотрела на Людмилу Светка.
Цветковой стало очевидно, что для нее встреча с одноклассниками закончилась. Если она спустя десять лет решила, что готова встретиться с Румянцевым и Овсянкиной, последняя точно такой готовностью не отличалась.
Посидев еще несколько минут в мучительной маете, Людмила поднялась и, сославшись на свои планы, попрощалась с веселой компанией, принявшейся теперь вспоминать школьные прозвища друг друга.
Конечно, ее уговаривали остаться, и, разумеется, она отказалась. Чмокнув на прощание Ваньку и помахав остальным рукой, она направилась к выходу. До нее доносились обрывки фраз из-за стола:
— А Ксюшу Нефедову в пятом классе Нефертити прозвали, помните?
— Ага, после уроков истории.
Людмила вышла на улицу. Вечер был прохладным и шумным: по тротуару сновали люди, по дороге оживленно двигались автомобили. Она достала из сумочки телефон и вызвала такси. Вскоре услышала, как тяжелая дубовая дверь ресторана за ее спиной открылась и знакомый голос за спиной позвал:
— Люд!
Она молча обернулась. Ярослав стоял на ветру, и рубашка пошла мелкими волнами. Он нерешительно улыбался.
— Прости, — тихо сказал он.
— Я знаю ее с детства, — усмехнулась Люда. — Все нормально.
— Нет, — покачал он головой. — Прости за… тогда. Я очень плохо поступил с тобой.
— Я давно простила, — спокойно ответила она и аккуратно положила ладонь на его плечо. — Иди, тебя ждут.
Она развернулась на каблуках и направилась к такси, которое как раз остановилось у тротуара.
— Ты очень красивая, Люд! И очень добрая! — крикнул он ей вслед.
Пожалуй, это был самый оригинальный комплимент, который ей когда-либо делали, размышляла она, сидя на заднем сиденье. Красивая и добрая, но одинокая. Для женитьбы выбирают стервозных. И Людмила решила: пора что-то менять.
Выходные тянулись мучительно долго, а потому начало рабочей недели она восприняла как избавление. Дома Людмила то и дело мысленно возвращалась к событиям пятницы, прокручивая в голове, как следовало бы ответить Светке, чтобы побольнее уколоть в ответ. А еще много думала о Румянцеве. О том, как Ярик на нее смотрел и как порхали бабочки в ее животе. Как он вышел проводить Людку, несмотря на то, что от Овсянкиной ему потом почти наверняка досталось по первое число.
Сейчас она сидела перед экраном компьютера, и в ее голове зарождались опасные мысли: а что, если он все-таки по-прежнему любит ее? Светка сумела увести его, но так и не смогла заменить собой Людку.
Она начала представлять, как Румянцев страдал все эти годы, точно так же, как она, бесконечно прокручивая в голове картинки их романа. Злился на Овсянкину и хотел вернуть Людмилу. Но разве так просто вырваться из Светкиных лап!
«Конечно, все так и есть!» — заключила она и в подтверждение своих слов со всей силы стукнула ручкой по столешнице. Корпус, стержень и мелкие детали разлетелись на много метров от нее. Работа замерла: перестали стучать клавиши, стихли разговоры. Коллеги смотрели на новую сотрудницу.
— Ручку заклинило, — виновато улыбнулась Людка и поднялась из-за стола, чтобы собрать обломки.
У Ваньки на столе оказалась серебристая кнопка, Арина нашла под своим стулом стержень, остальное Людка отыскала сама.
Она сидела и, пыхтя, пыталась собрать ручку. Вдруг Людка почувствовала на себе чей-то взгляд, и ее пронзило чувство стыда. Она осторожно подняла глаза и увидела, что на нее смотрит логист Игорь. Не было в его взгляде ни насмешки над ней, ни осуждения за прерванный рабочий процесс. Но смущенная Цветкова тут же возобновила попытки собрать ручку, стараясь выглядеть при этом как можно более беззаботной.
Внешний вид вскоре был кое-как восстановлен, а вот использовать ее оказалось сложно: стержень предательски проваливался. Людка сунула ее в сумку и, наконец, принялась за работу.
