Мы дождались объявления о посадке на наш поезд и пошли грузиться в вагон. Из-за множества свертков и пакетов это оказалось не самым простым делом. Причем уже на финальной стадии процесса наш сибиряк Эмма звонко шлепнул себя ладонью по лбу, провозгласил:
– Эва-на, едва не запамятовал! – и широкими шагами заспешил прочь из вагона.
– Не иначе, самовар забыл и шанежки, – язвительно пробормотал знаток стиля Петрик.
Эмма еще не вернулся, когда явилась проводница за билетами. Макар отдал ей свой, достав его не из шикарного баула, а из видавшей виды спортивной сумки, а мы с Петриком развели руками и пообещали предъявить свои проездные документы чуть позже. Недовольно поцокав, проводница пошла по вагону дальше. Мы начали обживаться: часть пожитков запихнули под нижнюю полку, часть забросили на самую верхнюю. Баул Макар оставил при себе: заботливо поместил в изголовье, прикрыв от посторонних взглядов тощей казенной подушкой.
Мы с Петриком разыграли в «камень, ножницы, бумага», кому на какой полке спать, ему досталась верхняя, и он принялся вить там гнездо: приготовил постель, приладил подобием шторки простынку, придавив ее край по всей длине барахлом на полке сверху. Я не спешила укладываться: была только середина дня, и не вызывало сомнений, что добрые мои товарищи еще захотят посидеть за столом. С самоваром и шанежками.
Эмма примчался, когда состав уже тронулся, и я была близка к тому же: испугалась, что братец отстанет от поезда. А у него все: и билеты наши, и суточные-командировочные на пропитание, и сценарий, и расписание выходов Деда Мороза со товарищи!
– А самовар где? – Петрик отметил, что Эмма явился с пустыми руками.
– Чаю изволите? Сей миг все будет, – пообещал братец и, сдвинув дверь, покричал в конец вагона: – Галочка, четыре стаканчика черного с лимончиком спроворь нам!
– Десять минут, Вить! – отозвался веселый женский голос. – Только билеты соберу!
Вскоре в нашу дверь постучали, Эмма открыл и, подкрутив воображаемый ус, пропустил в купе невысокую пухлую деву.
– Билетики! – попросила она, улыбнувшись персонально ему.
Братец без промедления выдал запрошенное и напомнил:
– Чайку бы нам, Галочка.
– Моментик, – пообещала проводница и посмотрела на Макара: – Ваш билет, пожалуйста.
– Так я же уже, – пробормотал тот. – Я же вам… Или не вам? – Он вдруг заволновался, подпрыгнул и вытянул шею, пытаясь заглянуть за спину Галочки.
– Вы знаете, к нам уже приходили за билетами, и молодой человек отдал свой вашей коллеге. – Я пришла на помощь Макару.
– Какой еще коллеге? – Проводница тоже оглянулась и пожала плечами: – Одна я… Да что за женщина-то? В форме, как я?
– Нет… В таком синем пальто, – бледнея, пролепетал Макар.
– В пальто. – Галочка вздохнула. – Беда мне… Снова жулики на линии. А вы не знаете, что ли, этот фокус? – Она накинулась на беднягу Макара: – Как только люди в поезд садятся, идет по вагонам мошенница, представляется проводником и собирает у пассажиров билеты. Люди их отдают, а чего? Они уже сели в поезд. А у преступницы в кассе работает сообщник, который оформит билеты как возврат! И вас на ближайшей станции из поезда высадят!
– Как высадят? Почему высадят? – испугался Макар.
– Да потому что нельзя без проездных документов!
Драма разворачивалась быстро и динамично – куда там пьесам Шекспира! Мы только наблюдали за происходящим, открыв рты. Построжавшая Галочка вызвала начальника поезда. Тот подтвердил – нельзя без билета, готовьтесь на выход на следующей станции. Жалобные стенания жертвы мошенничества он игнорировал. Велел несчастному Макарушке немедленно звонить в дежурную часть линейного управления МВД России на транспорте и… решительно выдворил его из вагона.
– А баул! Баул-то! – спохватилась я, сообразив, что парень ушел на выход с одной спортивной сумкой. В оконное стекло снаружи особо крупной снежинкой влипла бледная ладонь и настойчиво застучала.
– Баул довезите! Она придет за ним! Это важно! Петя, прошу тебя! Умоляю!
Поезд грохнул сцепками и медленно тронулся.
– Прощай, дружочек! Я тебя не забуду. – Петрик утер невидимую слезинку своей простынной занавеской и потянулся, чтобы переставить с опустевшей полки злосчастного Макара на свою доверенный его попечению баул.
Стыдно признаться, но отряд не заметил потери бойца. Даже наоборот: без Макара в купе стало и попросторнее, и поприятнее. Остались все свои, можно сказать, родные. Петрик еще некоторое время изображал из себя потерявшего пару лебедя, но быстро понял, что он неубедителен в этой роли, и стряхнул с себя грусть-тоску. Но не сбросил груз добровольно принятой ответственности.
– Баул мы довезем куда надо, – сказал он решительно. – В память о безвременно покинувшем нас Макаре.
– Может, сначала посмотрим, что там? – предложила я, кивнув на упомянутый предмет. – Мало ли… Вдруг контрабанда.
– Алмазы, золото, никель, – поддакнул Эмма.
Кому, как не купцу сибирскому, узнать, чем недра родины-матушки богаты.
– А то и похуже, – нажала я. – Кто его знает, Макара того… Может, он террорист. И надо бы в полицию…
