Я заступилась за Галочку исключительно из женской солидарности:
– Неправда! Мы сейчас шли – у нее открыто.
– А сама где? Непорядочек! – Начпоезда поспешил к проводнице с проверкой.
Петрик, жаждущий баула, увязался за ним, мы с Эммой тоже. Зачем – не знаю. Из бескорыстного любопытства, наверное.
Дверь служебного купе опять была закрыта, и за ней действительно кто-то шуршал.
– Петрова! Открыла, быстро! – возвысил голос начпоезда.
Петрова не открыла. Ни быстро, ни после паузы, во время которой начальник закипал, как чайник.
В итоге он с гневным сопением вырвал из кармана ключ вроде того, каким Галочка вчера снабдила Эмму, и сам открыл дверь.
– Кто не спрятался – мы не виноваты, – пробормотал братец, запоздало проявляя деликатность.
Но Галочка не пряталась. Она открыто лежала на полу, не слишком удобно разместившись в тесном пространстве. Я поборола возникший было порыв присесть и пощупать щиколотку над капроновым подследником.
– Опять двадцать пять! – охнул начпоезда и с силой потер плешь.
А потом потянулся за рацией.
Новая проводница пришла знакомиться ближе к обеду. Мы как раз прикидывали, что будет лучше: удовольствоваться консервами из запасов нашего Дедушки или сходить в вагон-ресторан. Ресторан в связи с предстоящим сеансом общения с детками ассоциировался с местом мучений и пыток. Мы решили ограничиться тушенкой.
– Здрасьте, я Ольга, – сказала вертлявая чернявая дивчина и протянула нам баул. – Ликсан Петрович сказал, это ваш саквояж. Чай, кофе будете брать? Сувениры от РЖД?
– Зачем нам теперь сувениры! – Петрик выхватил и страстно прижал к груди баул.
Он хотел сказать: теперь, с обретением баула, у него уже есть все, что нужно, но Ольга поняла его по-своему.
– Да уж, не очень приятная поездка получается, – вздохнула она. – Это же вы Галину нашли? Но с ней все будет хорошо, не волнуйтесь. Сомлела, упала, ударилась головой. Не выспалась, должно быть. Это наша вечная проблема.
Вздыхая, девушка удалилась.
– Послушайте! – странным потусторонним голосом воззвал вдруг Эмма. – А может, все дело в нем? – Он указал на Петрика.
– А я при чем? По-твоему, это из-за меня проводницы не высыпаются? Какая нелепость! – обиделся на гнусную напраслину наш дарлинг.
– Я про него! – Братец коснулся пальцем баула и тут же отпрянул. – Вот тут народ никак не мог определиться, что это такое – баул, саквояж, чемоданчик. А я вам скажу, что это: ящик Пандоры! – Он пугающе округлил глаза. – Нельзя его открывать – он полон бед! Кто в него заглянет – замертво падет! Вы же помните последние слова Макара? «Она придет за ним!» Кто – она? Может, сама Смерть с косой?!
Он огляделся, проверяя произведенное на публику впечатление.
– Сейчас проверим, – не устрашился Петрик и уселся поудобнее, привалившись спиной к стенке купе. – Бусинка, если я отключусь, не дай расшибиться, мне не нужны некрасивые шрамы. Але-оп!
Он распахнул баул жестом, каким цирковой укротитель открывает пасть живого льва, намереваясь вложить в нее голову.
Пасть баула, в отличие от львиной, раззявилась послушно и беззвучно.
Петрик заглянул в нее, сунулся поглубже, посидел так немного, потом вынырнул и задумчиво сообщил:
– Пахнет чем-то таким… старушечьим.
Он снова понюхал, подумал с закрытыми глазами и неуверенно заключил:
– Как будто старыми грязными носками. Но у меня дома есть прекрасное средство для устранения запахов, я им обувь обрабатываю. Тут тоже натуральная кожа, так что сгодится. Ну! – Он встал с подскоком – чисто бодрый лесной олень. – Где мой замшевый ансамблик? Я должен его примерить, вдруг понадобится подогнать по фигуре.
– Я в туалет, – быстро сказала я и под этим благовидным предлогом дезертировала в коридор.
Знаю я Петриковы примерки! Кто не спасется бегством – обречен подавать булавки и слушать бесконечные жалобы на то, что где-то жмет, висит и морщит.
В коридоре на меня напали дети. Не те, из вагона СВ, а другие, мимо которых мы со Снегуркой проходили с улыбками.
– Тетя, а это вы Снегурочка? – спросила девочка с косичками, как у Петрика.
– Я, деточка, я.
Не говорить же ребенку, что Снегурочка у нас не тетя, а дядя.
– А Дедушка Мороз тоже с вами?
– Он будет позже, – уклончиво ответила я.
– На оленях прилетит?
– С оленем, да. – Я огляделась, высматривая родителей общительных деток.
– А подарки привезет? – не отставали детки. – А какие? Сладкие или игрушки? А вы знаете, что наступает год Зайца?
– Не Зайца, а Кролика, причем черного водяного. – Я рассеянно потрепала по вихрам любознательного мальчика. – А за ним – Год зеленого деревянного Дракона, потом тоже зеленой древесной Змеи, а потом…
– А потом – суп с котом! – Дети захохотали и наконец умчались прочь.
Я осталась стоять с приоткрытым ртом. Челюсть заклинило внезапно возникшей мыслью.
С грохотом отъехала дверь купе, в коридор выглянул роскошный молодой олень – весь натурально замшевый, с красивой этнической вышивкой на широкой груди.
