– Ну что ты, партнер! – громогласно пробасил он, увидев мою недовольную физиономию. – Хватит дуться. Подумаешь, пропустил пару рюмашек. Это же для раскрепощения. Ну где, скажи, где ты видела закрепощенного Деда Мороза? Даже стихи такие есть – Дед Мороз, красный нос. Это же классика! А отчего бывает красный нос? Не знаешь? – И он продекламировал: – Не стесняйтесь, пьяницы, носа своего, он ведь с красным знаменем цвета одного! – И снова протяжно повторил: – Клас-си-ка, а классику надо что? Классику надо любить и уважать. Ув-ва-жать! Вот так. – Тут он щелкнул меня по носу. Не больно, но очень обидно.
Но долго сердиться мне не приходилось. Алекс был звездой нашего театра. Неотразимым героем-любовником. Иногда я думала: почему он остановил свой выбор именно на мне?
Десять лет тому назад мы впервые решили попробовать поработать Дедом Морозом и Снегурочкой. Особого реквизита для этого не требовалось – портативная колонка, флешки с минусовками, списанный костюм Деда Мороза, купленный за смешные деньги и приведенный в божеский вид, да позаимствованное у сестры платье. Тогда, надевая этот наряд, мне казалось – сейчас произойдет чудо. Я только что окончила театральное училище и устроилась на работу в городской драмтеатр. Вся жизнь впереди. И вот мне уже за тридцать. Ни семьи – Алекс не в счет, ни детей, ни главных ролей. Джульетта и Офелия уже не для меня. Алекс смеется, говорит, что я вполне еще могу сгодиться на такие замечательные роли, как Кабаниха Островского, мать Горького и даже старуха Изергиль. Но пока единственная главная роль, которую я играю уже десять лет, – Снегурочка на новогодних праздниках.
Когда в первый раз Алекс предложил попробовать, я долго колебалась, а потом решилась. Теперь, можно сказать, живу от одного Нового года до другого. Благодаря двум неделям праздников, насыщенных жизнью до предела, я готова примириться с серыми буднями. Единственное, что немного портит мое настроение, – поведение Алекса. С годами он все больше и больше любит «накатить» перед нашими маленькими спектаклями. Поэтому в большинстве случаев мне приходится тащить все представление на себе: петь песни, рассказывать стихи, водить хороводы, а он важно сидит на стуле (в кресле, на диване) и одобрительно крякает. Но даже это кряканье получается у него более талантливо, чем все мои песни и пляски.
– Ладно, хватит дуться. – Он прижал меня к себе, я уткнулась носом в его грудь и ощутила запах мороза, коньяка и чужих духов. Алекс медленно провел пальцем по моему позвоночнику, отчего по спине пробежали мурашки.
– Может, все-таки по быстрячку? – Он наклонился и пристально посмотрел мне в глаза.
– Иди одевайся, – оттолкнула его я, чувствуя, что еще секунда – и сопротивление будет сломлено.
– Не-е-ет, ты не Снегурочка, ты ледяная снежная баба. И чего я, дурак, с тобой связался? – Последние обидные слова ударили мне в спину уже на лестнице.
В машине я постаралась успокоиться.
– Ну, подумаешь, баба, – шептала я себе, включив греться застывший мотор. – Баба и есть, не мужик же…
По машине поплыло приятное тепло, в носу защипало. В это время из подъезда вывалился Алекс в костюме Деда Мороза. Он плюхнулся рядом со мной.
– Эй, партнер, поехали, нас ждут дети. А что такое дети? Что такое дети, я тебя спрашиваю?
– Цветы жизни, – выдавила я.
– Вот. Все правильно. – Он довольно рассмеялся.
Сегодня меня все раздражало. Раздражал снег, раскисший на дороге и брызгами мокрой каши летящий из-под колес. Выводил из себя самодовольный красавец Дед Мороз с черной щетиной, выглядывавшей из-под белоснежной бороды и усов. Вызывал отвращение исходивший от него запах веселой и беззаботной жизни. Бесило предпраздничное оживление на улицах, веселые пешеходы, норовящие броситься под колеса, яркие мигающие огоньки на деревьях и домах. Я, казалось, ненавидела весь мир, ополчившийся против меня – неудачницы.
Но все это отступило на задний план, когда мы позвонили в нашу первую на сегодняшний вечер квартиру. Маленькая девочка Леночка с блестящими глазами, пухлыми румяными щеками и задорной русой косичкой была бесконечно рада приходу настоящего Деда Мороза и подаренному ей плюшевому зайцу. Она с упоением рассказывала стихи, отгадывала загадки и даже немного всплакнула, когда мы собрались уходить. Алекс рассыпался в обещаниях обязательно прийти в следующем году.
Все шло по отработанной схеме. В предпоследней квартире дверь долго не открывали. Потом раздалось нечленораздельное бормотание, и она наконец распахнулась.
– Здравствуйте, мальчики и девочки, папы и… – радостно затараторила я, врубая колонку, и осеклась – передо мной стоял лохматый небритый мужик и изумленно таращил глаза под радостную музыку.
– Сашка! – вдруг завопил он и бросился Алексу на шею.
– Валерка! Привет, зараза, куда ты пропал?
Мужчины радостно пожимали друг другу руки, не обращая внимания на мою скромную персону.
– Пошли, пошли. – Вновь обретенный друг повлек Алекса на кухню.
– Я ща, одну минуточку, ты пока разберись с клиентами. – Дед Мороз швырнул мне записную книжку.
