– Бусинка, ну куда ты пропала? – капризно молвил он, с трудом просунув в проем рогатую голову. – Мне необходим критический взгляд со стороны, а наш малыш в этом плане совершенно бесполезен. Представляешь, он утверждает, что сюда годятся ботинки, но это же полная глупость, такой ансамбль настоятельно требует: мокасины – и никак иначе!
– Умчись, лесной олень, – сказала я ему и затолкала все замшевое обратно. – Вернись в купе. И дверь за нами закрой поплотнее. Даже запри ее!
– А зачем? – встревожился Эмма.
– Затем, что я все поняла! – Я обшарила взглядом углы купе. – Петя, где баул Пандоры?
– Там, где все самое дорогое.
Я молча посмотрела на него, суровым взглядом давая понять, что не шучу, – мне нужен ответ и немедленно!
– Там, на багажной полке, – кивнул наверх дарлинг. – В мешке из простыни доронинская шуба и мой баульчик. Надеюсь, в такой маскировке они не привлекут внимания и их никто не сопрет.
– Мешок завязан?
– Нет, просто сколот булавочками… А почему тебя это интересует?
– Сейчас узнаешь, только не ори… Эмма, мне нужен крепкий мешок.
– Ты хочешь устроить Петрику темную? – заинтересовался братец. – А что он сделал? Я что-то пропустил?
– Мы все кое-что пропустили. – Я повернулась к «самому дорогому» и, протянув руку за спину, требовательно пощелкала пальцами: – Давай мешок!
И ощутила в ладони бархатную мягкость идеального аксессуара Деда Мороза.
Она пришла за ним утром. Но предварительно позвонила на мобильный Петрика и деловито сказала:
– Вы за Макара? Он дал мне ваш телефон. Я буду ждать на перроне в 9:20.
Вся наша маленькая труппа как раз собиралась на утренник. Эмма ворчал, что за бесконечными хлопотами не успел толком выучить роль, но не воспользовался случаем поработать с текстом, а вывалился на перрон вместе со мной и Петриком, то есть с Зайчиком и Оленем. Снегурочку мы решили приберечь для основного вечернего представления.
Тем более пока еще не пришли к единому мнению относительно того, какая из Снегурочек будет главной.
«Она» оказалась не Смертью с косой, а теткой с самодельной табличкой «Курьер Макар». Стояла между ларьком с мороженым и киоском с пирожками. Я-Зайчик подошла к ней и молча встала напротив, как дуэлянт. Олень и Дед Мороз воздвиглись обочь меня, как секунданты.
– Вам кого, граждане? – слегка струхнула тетка.
Я шагнула вперед и развязала горловину бархатного мешка:
– Ваше?
– Наше! – посмотрев, обрадовалась тетка и засюсюкала в мешок: – Ты ж мой хороший! Ты ж мой зайчик!
Я поморщилась. Знаю, как выглядят хорошие зайчики! Видела уже одного такого в зеркале.
– В следующий раз, когда будете перевозить удава…
– Это питон! – вскинулась тетка. – И еще маленький…
– Ничего себе – маленький! – возмутился Олень. – Я его за шланг принял!
– В следующий раз, когда будете перевозить питонца, – повторила я с поправкой, – делайте это на личном транспорте, пожалуйста. Из-за вашего… зайчика мы в пути потеряли троих.
– Он же маленький, – повторила тетка, но уже без уверенности.
– К счастью, все остались живы, – договорила я. – Но это, я считаю, чистая удача.
Дедушка Мороз склонился к моему уху и нашептал:
– Мешок мне понадобится!
– У вас своя тара есть? – спросила я тетку.
– Была же? – Она искательно огляделась.
Олень нервно переступил копытами.
– Если вы про баул, то он вышел из строя. Непоправимо испорчен, – твердо сказала я.
– Могу предложить пакетик, вот, крепкий, на семь кило, – запасливый олешек услужливо вытянул из кармана замшевых штанов помятый кулек с логотипом супермаркета. Встряхнул, развернул, открыл.
Я аккуратно вывалила в подставленный пакет содержимое мешка и вручила кулек обомлевшей тетке:
– С наступающим Новым годом!
– И вас, – пробормотала она машинально и заспешила прочь от нас, ускоряясь и оглядываясь через плечо.
– Забыл спросить, как ты вообще догадалась-то, внученька? – провожая ретирующуюся тетку суровым взором из-под кустистых бровей, спросил меня Дед Мороз.
– Случайно речь зашла о Годе Змеи… А потом я вспомнила, чем пахнут старые грязные носки, – ответила я, с облегчением наблюдая, как удаляется от нас беспокойно шевелящийся пакет. – Мышами, если кто не знает! Питонец потому и полз все время к своему баулу, что тот густо пах его любимой едой…
– Кстати, может, купим пирожков? – перебил меня вечно голодный Дед Мороз. – Подкрепимся еще, а то впереди у нас представление – все самое интересное только начинается!
Я покрутилась перед зеркалом, разглядывая платье со всех сторон. Когда-то оно было свадебным нарядом сестры – белоснежное, атласное, украшенное ажурной вышивкой и жемчужинами. В это мгновение входная дверь распахнулась, и вместе с морозным воздухом в квартиру ввалился Алекс.
– Привет, – он громко чмокнул меня в щеку, – ну вот… Мы уже одеты… А я хотел того… по-быстрячку…
По громкому голосу и блестящим глазам я поняла: Алекс уже где-то напоздравлялся.
