Молча они дошли до лифта, каждая размышляла о своем. Дина — о том, как симпатичная и юная Мила умудряется убедить себя в том, что самодельный салат за компом вкуснее и лучше какого-нибудь «Цезаря», съеденного в приятной расслабленной обстановке. Или она не убеждает, и ей действительно все равно? Бывает же.
Мила пыталась понять, зачем Дине понадобилось приглашать ее на обед. В этом предложении чувствовался подвох, только какой?
«Скорее всего, Дина хочет разведать обстановку ради своих литературных упражнений, — размышляла Мила. — Сейчас начнется: расскажи что-нибудь интересное! Хотя, может, и Федька входит в зону ее интересов. Как оживилась, когда ему звонили».
— Ты какую кухню предпочитаешь? — спросила Дина, нетерпеливо притопывая ножкой — лифт не спешил на их этаж.
— Свою собственную, — усмехнулась Мила. — У меня там уютно, свет мягкий.
Дина готова была прочесть целую лекцию о плюсах и минусах мексиканских, итальянских, грузинских ресторанов, рассказать о своей нежной любви к пицце и лобио, но что-то ее остановило. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — Милу это, скорее, смутит и оттолкнет, нежели вдохновит.
— Тогда давай не выпендриваться и пойдем в ваше кафе, — подмигнула Дина. — Кстати, там очень неплохой…
— Не хочу, — тихо, но твердо сказала Мила.
— Почему? Там не очень дорого.
— У меня есть деньги. — Мила посмотрела ей в глаза. — Просто — не хочу.
— Извини.
Неизвестно, к чему бы привел этот разговор, если бы не пришел лифт. В кабине, о чем-то переговариваясь, стояли два парня. Взглянув на одного из них — того, что повыше и попривлекательнее, Мила вдруг застыла, покраснела и прикусила губу.
— Девушки, вы вниз? — улыбнулся парень, ставший причиной странного Милиного смущения.
— А нам все равно, мы просто покататься хотим, — хмыкнула Дина, хватая Милу за руку и почти силой затаскивая в кабину.
Мила, у которой даже шея покрылась алыми пятнами, отвернулась к стене и принялась пристально изучать кнопки на серебристой панели.
Все стало ясно, как день: Мила влюблена. Дина критично оглядела парня: ну, смазливый, но слишком уж явно пытается засветить перед ней смартфон и нарочито повысил голос, говоря о «глобальном проекте». С ним все понятно, вот только что умница-разумница Мила могла в нем найти?
Едва створки разъехались, Мила первой выскочила из лифта и, не оглядываясь, зашагала к выходу.
— Далеко собралась? — Дина легко догнала ее и поймала за рукав ветровки. — Ты из-за этого симпатяги не хотела в кафе идти? Боялась с ним взглядами пересечься?
— Тише! — шикнула Мила. — Я не… Отстань.
— Не отстану. Я вообще не понимаю, почему ты так на него реагируешь. Подумаешь, проектировщик великий.
— Он не проектировщик, — поправила Мила. — Он работает в рекламном агентстве. Его зовут Рома.
— А, ты уже и справки навела? Правильно, кто владеет информацией, тот владеет миром.
— Каким миром? — Мила невесело рассмеялась. — Послушай, я не знаю, зачем ты пригласила меня на обед — наверное, тебе хочется разузнать что-то о Федоре, или выспросить что-нибудь интересное для свой будущей книжки… Но я не люблю двух вещей: когда мне лезут в душу и когда мне врут.
— Лезут в душу — это про парнишу, догадалась, — скривилась Дина. — А вру я в чем?
— Дина, ты ведь вряд ли собираешься со мной дружить, верно? Обсудить все, что тебя интересует, мы могли бы и в офисе. Для этого необязательно меня… — Мила замялась. — Выгуливать и угощать обедом. Я не собачка, а ты не кинолог.
Дина нашла в себе силы, чтобы растянуть губы в язвительной улыбке, сделала глубокий вдох и выпалила:
— Спасибо за диагноз, милашка. Ты права, я действительно хотела с тобой поболтать — о Федоре, о детективах, да хоть о шмотках и парнях. Представляешь, Мила, именно об этом говорят коллеги, приятельницы. Но навязываться я не собираюсь. Мнение, которое ты почему-то обо мне составила — исключительно твоя проблема, а не моя. Пойду перекушу.
Взбешенная до крайности, Дина вылетела на крыльцо и остановилась. Свежий майский ветер обдувал разгоряченное лицо. Она никогда бы не подумала, что ее может настолько задеть и даже оскорбить впечатление, которое она на кого-то произвела.
Дина знала, что некоторым она кажется веселой и легкой на подъем, а некоторым — легкомысленной. Кто-то восхищался ее упорством, а кто-то презрительно поджимал губы — глупая упрямица. Кому-то Дина виделась девочкой без тормозов, а кого-то приводили в восторг ее взбалмошность и умение молниеносно принимать решения.
Но никто не обвинял ее… В корысти? В желании использовать других ради какой-то цели?
Навернулись слезы, Дина закусила щеку и вдруг с ужасом поняла: если уж Мила так о ней думает, то что же творится в голове у Федора, который более прагматичен и менее дружелюбен?
Да плевать. Пусть думают, что хотят. Кому есть дело до их мнения? Ей — точно нет. Она — уверенная в себе, самодостаточная, умная, красивая. Обычно такой аутотренинг оказывал мгновенное действие, и Дина переставала грустить, но сейчас почему-то не срабатывало.
— Эй.
