Дина была рада тому, что Инесса Павловна сидела к ней спиной — удерживаться от смеха становилось все труднее. Дина ущипнула себя за руку и спросила:
— А с какой целью, по-вашему, подлый сыщик так поступил?
— Не знаю! Из зависти к моей красоте, к такому яркому и красивому роману! Или ради отчетности — а что, еще одно выполненное дело! И ради денег, разумеется.
Федор хотел было сказать, что результат его работы не в том, чтобы кого-то изобличить или найти компромат, а в том, чтобы выяснить истину, и даже если бы Альфредо оказался кристально чист, Инесса Павловна заплатила бы ему за услуги ту же сумму. Но Дина украдкой показала ему кулак и опустилась перед Инессой Павловной на корточки:
— Уважаемая Инесса Павловна, позвольте поблагодарить вас за подробный рассказ. Эта история требует самого тщательного разбирательства. И я обещаю, мы просто так этого не оставим. Господин Збруев, к работе которого у нашего ведомства и без того достаточно нареканий, понесет самое суровое наказание.
— Он-то понесет, — плаксиво протянула Инесса Павловна, — а мне что делать? Альфредо меня покинул!
— Поверьте, он не стоит ваших слез. — Дина достала из кармана джинсового платья маленькое зеркальце. — Взгляните на себя. Ну, взгляните. Вы же такая интересная дама! Молодая, темпераментная. Меня вот никто не называл «бэлла»!
Инесса Павловна разглядывала свое отражение. Она провела рукой по всклокоченным темным волосам, дотронулась до покрасневшего носа, приложила пальцы к припухшим векам. Глаза ее оставались мокрыми, но в них уже не читалось гнева или вселенской трагедии. Она аккуратно промокнула платком лицо и сказала:
— Меня никто не понимал так, как вы. Скажите, а вы не ведете частную практику? Я бы записалась на консультацию…
— К сожалению, нет, я работаю только с корпоративными клиентами.
— Очень жаль.
— Инесса Павловна, у меня к вам просьба. — Дина понизила голос и демонстративно отвернулась от Федора. — Вы изложите, пожалуйста, ваши претензии в письменной форме и пришлите на мой e-mail.
Дина схватила листок и ручку, быстро записала адрес своей личной электронной почты и вручила Инессе Павловне.
— А на чье имя писать? — поинтересовалась она.
— Дина Андреевна Холмская.
— Ага… — Инесса Павловна сложила листочек пополам и задумчиво проговорила. — Дина… А ведь секретаршу, которая врала мне по телефону о занятости этого субъекта, тоже звали Дина.
Федор прикрыл глаза, а Дина невозмутимо ответила:
— Ну да. Здесь работала такая. Уволена была буквально пару часов назад. Абсолютно некомпетентный, непрофессиональный, ужасный сотрудник! Даже этот субъект не выдержал ее общества.
— Боже, как вы вовремя сюда попали! Разгоните эту контору, милая, умоляю вас!
— Обязательно, не сомневайтесь.
Продолжая ворчать себе под нос, Инесса Павловна поднялась, бросила на Федора красноречивый взгляд и, крепко обняв на прощание Дину, удалилась.
В кабинете повисла тишина. Первой ее нарушила Дина:
— Не напомните, на чем мы остановились? Ах, да. На моем месте может быть даже пэтэушница.
— Дина…
— И страдать от моего ухода вы не станете.
— Так, хватит.
— И, наверное, вы еще хотели сказать, что я могу нажаловаться папочке, потому что сама ни на что не способна…
— Да ты перестанешь трещать? — Федор хлопнул ладонью по столу и шумно вздохнул. — Спасибо. И извини. Я наговорил лишнего.
Дина улыбнулась и направилась к выходу. Остановилась в дверях, повернулась и подмигнула Федору:
— А все-таки удачный день, правда?
Мила зажмурившись стояла у огромного зеркала. Ощущала, как лицо щекочет кисточка, пахнущая чем-то сладковатым. Иногда хотелось чихнуть и, когда желание становилось почти непреодолимым, она смешно дергала носом. Дина называла ее крольчонком — уверяла, что так мило морщиться могут только крольчата.
— Потерпи еще секундочку, завершающие штрихи!
Мила переступила с ноги на ногу. И зачем только согласилась заниматься такой ерундой? Ведь так здорово проводили время! Обсуждали любимые книжки, вспоминали дурацкие истории из детства, ели купленное Диной мороженое и пили принесенный Милой «Тархун». И вдруг, когда ничто не предвещало, Дина загорелась идеей «сделать из Милы куклу». Хотя, нет, — предвещало, конечно. Глупо вышло: Мила испачкала подбородок мороженым, Дина протянула ей салфетку, а она возьми да и ляпни:
— Да можно и так оставить, хуже не будет.
Всем понятно, что это шутка! Может быть, своеобразная, но такое уж у Милы чувство юмора. Вот Федька бы посмеялся, еще и дотронулся бы ради забавы липкой ложкой до носа. И только Дина помрачнела, вскочила и настояла на том, чтобы Мила просто попробовала немного подкраситься.
