– Сейчас я никак не могу так рисковать. Надо, чтобы никто меня не видел эти четыре дня. Я обязательно буду ходить на могилу к отцу, но сейчас надо скрыться. Поможешь?
– Ты можешь на меня рассчитывать, – ответил я. – Побежали за палаткой.
Этот злополучный в судьбе Валерки день являлся государственным праздником – Днём России. Школа была закрыта, летний лагерь не работал. Но нам с Валеркой крупно повело: спортзал решили перекрасить, а весь скудный инвентарь, включая палатку, перенесли из него в небольшой сарайчик на улице. Сарай этот запирался на ключ, но оттуда так часто что-нибудь доставали, что для удобства этот ключ решили хранить не у какого-нибудь сотрудника вроде дворника, а прямо под бревном, заменявшим ступеньку на входе.
В праздничный день школьный двор оказался абсолютно пустым. Даже мальчишки из соседних деревень не пришли поиграть в мяч на футбольное поле, которое было лучшим, да и вообще единственным во всей округе. Пока Валерка полез в сарай за палаткой, я оставался возле него и следил за тем, чтобы рядом никого не оказалось. Когда он достал её, то поспешно запер сарай, и мы побежали подальше от школьного двора.
Мы добежали до опушки леса, чтобы передохнуть и подумать о наших дальнейших действиях.
– Ефим, ты можешь взять мой велосипед и прикатить его сюда? – обратился ко мне Валера. – Я специально пригнал его к твоему дому. Привези мне его сюда, а я тебя тут подожду с палаткой. Сам понимаешь, я не хочу лишний раз в деревне светиться. Передай родителям мою просьбу о похоронах, только не рассказывай им про палатку и про то, что я в Смоленск хочу уехать. Скажи просто, что не знаешь, где я.
– Валера, я сделаю всё как надо. Можешь не сомневаться, – поспешил я убедить моего друга и побежал в деревню.
Когда я прибежал домой, то увидел велосипед Валеры лежащим на земле возле калитки. Там же стоял и мой отец, любопытно оглядываясь по сторонам и потягивая сигарету.
– О, Ефимка! Привет! – обратился он ко мне. – А ты чего не с Настей? Не знаешь случайно, что это за велосипед у нас тут лежит?
Оба вопроса потребовали от меня солгать, чтобы не выдать Валерку, что я и сделал:
– Да Настя сегодня с родителями в гости идёт. Вот и ушла домой пораньше. А велосипед этот одного моего приятеля. Он оставил его тут, просил пару гаек подкрутить – у него просто нужного ключа нет. Я сейчас как раз этим займусь и отвезу ему велосипед.
Отец посмотрел на меня слегка удивлённым взглядом, словно ожидал услышать какой-то другой ответ, но потом принял более серьёзный вид и спросил:
– А ты знаешь, что у Валеры произошло?
– Нет, – ответил я, изобразив на лице глубокое изумление.
– Его отец утром скончался. Царство ему небесное. Не знаешь, где сам Валера? В деревню приезжал участковый, искал его. По правилам его должны определить в детский дом.
– Нет, Валеру я сегодня не видел, – поспешил ответить я, отрицательно покачав головой для пущей убедительности.
– Если увидишь, скажи ему, чтобы вечером дома был. Участковый обещал заехать ещё раз к шести часам, – велел мне отец. – Он вообще знает, что его отец мёртв?
– Не знаю, я же его не видел сегодня, – ещё раз повторил свой ответ, чтобы отвести от себя всякое потенциальное подозрение.
– Ох, бедный мальчик, – сказал отец, глядя куда-то вниз и качая головой, – всё же дай ему знать, если встретишь его. Дело серьёзное. Мы с твоей мамой сейчас едем в город на рынок за продуктами, будем через час-полтора.
Сказав это, отец отправился в гараж заводить машину, а я пошёл в дом. Как ни странно, он не заметил палатку в моих руках и не стал ничего спрашивать на этот счёт. Вероятно, он так сильно был погружён в мысли о смерти Валеркиного отца, что мог бы с таким же успехом не заметить пачку сигарет или бутылку пива в моей руке.
Войдя в дом, я столкнулся с мамой – она как раз выходила на улицу, чтобы отправиться вместе с отцом на рынок. Как только они уехали, страшная мысль посетила меня: как теперь передать им просьбу Валерки? Ведь я только что сказал отцу, что вовсе не видел его сегодня. Я начал бранить себя за то, что так глупо и необдуманно солгал, из-за чего сильно подвёл своего товарища. Я продолжал ходить по комнате взад и вперёд и думал, как можно было исправить ситуацию.
«Чёрт, как же мне передать родителям просьбу Валерки? Заикнись я о похоронах – родители сразу поймут, что я лгал, всё вскроется, меня накажут, а Валеру отправят в детдом! Какой же я олух! Что я натворил! Думай же, дурья башка, как спасти своего друга!» – мысленно бранил я себя.
Вдруг мне пришла в голову мысль: а что, если оставить родителям записку с просьбой Валерки организовать похороны его отца, а самому уехать на четыре дня вместе с ним и пожить в палатке, пока он не созвонится с дядей Антоном и не отправится к нему в Смоленск?
«Бред! – тут же одумался я. – Ну какая записка? Ну как я уеду на четыре дня? Нас же будут искать! Нет, нужно найти другой выход».
