– Что-то не так? – спросил меня Валера, заметив резкую перемену моего настроения.
– Да они ведь и впрямь могут снова заявиться к нам в деревню. Я так не смогу спокойно спать по ночам. Надо этих гадов проучить, – решительно настоял я.
– Как ты предлагаешь это сделать? – заинтересовался Валера.
– Даже не знаю. Спички есть у кого?
– Что ты задумал? – с тревогой воскликнул Федя.
– Их чёртова избёнка на отшибе. Оглянитесь вокруг – тут рядом никого нет, – пояснил я. – Хозяев тоже дома нет. Мы тут совсем одни, и нас никто не видит. Спалим их чёртов сарай – будут знать.
– А не слишком ли жестоко? Не влетит нам потом? – засомневался Витька.
– Да в самый раз! Поделом им! – поддержал меня Валера. – Будут знать, как чужое брать. А нас никто не найдёт.
С этими словами Валера стал шарить по карманам и достал коробок спичек.
– Вот, – сказал он, – как раз ими дрова для шашлыка сегодня поджигали.
Мы все вшестером пролезли на участок и стали внимательно оглядывать землю в поисках чего-нибудь, из чего можно было бы разжечь огонь. К счастью, нам попалось не что-нибудь, а полканистры бензина. Её нашёл Миша.
– Пацаны, смотрите! – крикнул он, когда поднял её с земли, и звонко затряс ею, пытаясь понять, насколько она была заполнена.
Мы с Валерой первыми подлетели к нему, осознав, как крупно нам повезло.
– Ты думаешь о том же, о чём и я? – обратился я к Валере, глядя на него нездорово радостными глазами.
– Сейчас мы устроим тут огонёк, – лукаво ответил Валера, выхватывая канистру из рук Мишки.
Валера ловко равномерно полил весь сарай из канистры так, что создалось впечатление, будто он делал подобное уже далеко не в первый раз. Затем он взял немного сухой травы с земли и, сделав из неё комок, плотно прижал его к сараю, после чего чиркнул спичкой о коробок и бросил её в это сено. Вмиг пламя охватило сначала сухую траву, а затем поползло во все стороны по ветхому сараю. Я тотчас забежал внутрь.
– С ума сошёл? Ты что делаешь? – закричали ребята.
Через мгновение я выскочил со вторым велосипедом и с наивной улыбкой пояснил свои действия:
– Это, наверно, тоже краденый велосипед. Он не должен сгореть.
Я прокатил велосипед подальше от сарая так, чтобы его наверняка не обхватило пламя.
– Надо бежать! – воскликнул Илья.
– У нас ещё есть минута, – ответил я.
– Что ты задумал? – обратился ко мне Мишка.
– Надо, чтобы эти остолопы догадались, почему же сгорел их чудесный сарай, – ответил я. – Валера, у тебя же есть нож?
Валера молча протянул мне нож с ожидающим взглядом – ему, как и всем, не терпелось узнать, что я задумал.
Я схватил нож и насколько мог шустро нацарапал на старой двери от машины: «а нечего чужое воровать, сволочи безмозглые». После этого я вернул нож Валере, и мы со всех ног ринулись бежать в лес, откуда вышли на дорогу обратно в Сосновку, минуя Пестриково.
Мы часто оглядывались, потому что опасались погони. Но за нами никто не гнался, в то время как устроенные нами пламя и дым были отчётливо видны. День выдался жаркий, и огонь чувствовал себя всевластным, стремительно пожирая сухое дерево. Та туча, которой я опасался днём, ушла куда-то в сторону, и небо оставалось абсолютно чистым. Когда деревня скрылась из виду и мы порядком устали, мы перешли на шаг.
Ребята шли чуть впереди нас с Валерой, а мы оставались замыкающими и чаще других оглядывались назад, так как были основными виновниками пожара.
– Видишь, Ефим, – обратился ко мне Валера, – ты вот палатку однажды украл, а теперь и у тебя украли дорогую тебе вещь. Вот оно как в жизни бывает!
Я ухмыльнулся. Замечание Валеры не отдавало нравоучениями, а было весьма любопытным.
– Ну, теперь главное, чтобы мой сарай никто не сжёг, – отшутился я.
Всю оставшуюся дорогу мы шли молча, время от времени оборачиваясь назад.
Слухи по деревне разносятся быстро. Через несколько дней я узнал от родителей, что у Кучиных сгорел весь участок вместе с домом. Видимо, ветер перенёс по сухой траве пламя прямо на избу. Когда это произошло, никого не было внутри. Милиция не стала проводить никакого расследования, они сочли, что всё сгорело по неосторожности пьяной хозяйки, которая забыла потушить сигарету и бросила её где-то на участке на сухую траву, а сама ушла. Звучала эта версия абсурдно или нет, но она осталась официальной. Вроде бы государство выделило этой семейке дом где-то на другом конце Московской области, но он был ещё хуже прежнего. Однако совесть меня практически не мучила – я испытывал сильную обиду на этих людей за то, что они украли столь дорогой для меня велосипед, который был для меня не просто куском металла, а верным товарищем. Кроме того, я испытывал глубокое презрение к людям, которые вели запойный образ жизни и получали доход за счёт воровства велосипедов и другой довольно дрянной техники.
Но наш праздник ещё не закончился, как и не закончился ещё последний день весны, поэтому вернёмся к нему.
