Мы с Валерой практически не общались с того самого момента, как выехали из дома. Он был глубоко погружён в раздумья, и я не считал нужным его беспокоить. Ночью я слышал, как он плакал и что-то невнятно шептал про своего отца, но я продолжал делать вид, что сплю, и даже попытался захрапеть для пущей убедительности.
Наутро мы сварили пшённую кашу в небольшой железной миске, которую я всегда держал в своём рюкзаке на случай необходимости приготовить пищу в лесу. Так или иначе, такого завтрака было достаточно, чтобы перебить голод на какое-то время.
С самого утра стояла невыносимая жара. Знойное июньское солнце поднялось высоко в небо, так что от него невозможно было спрятаться. Ветра совсем не было, только проезжающие мимо машины обдавали нас потоком воздуха, но он был настолько горячий, что едва ли был способен принести облегчение. Мы ехали медленно, часто останавливались, чтобы передохнуть в тени на опушке леса, но как только мы приближались к деревьям, нас осаждали стаи комаров, и нам приходилось бежать назад к обочине дороги под палящее солнце, куда комары редко решались сунуть свой нос.
Ситуация усугубилась после того, как мы миновали Бородино. Можайское шоссе закончилось, и мы оказались на большой широкой дороге, на которую совсем не попадали спасительные тени деревьев. Очевидно, мы въехали на Минское шоссе, по которому то и дело неслись громадные грузовики, обдавая нас своим жаром. Но всё же выезд на большую автомобильную трассу имел свои плюсы: нам снова и снова попадались закусочные, в которых можно было бесплатно налить кипятка.
Весь день до самого вечера мы ехали тихо, экономили свои силы. А всё потому, что нам было вовсе некуда торопиться, мы просто тянули время до разговора с дядей Антоном. За день мы проехали около сорока километров, и наш следующий ночлег проходил возле живописной опушки берёзовой рощи где-то на границе Московской и Смоленской областей.
Днём четырнадцатого июня мы достигли Гагарина, где решили основательно пообедать. Не без гордости за себя и за своего товарища замечу, что до этого момента мы с Валеркой держались на собственных запасах и не потратили ни копейки. Однако теперь захваченная из дома еда заканчивалась, оставалась лишь до сих пор неоткрытая пачка рисовой крупы. Кроме того, ни одному из нас не пришло в голову взять с собой в дорогу соль. Поначалу мы, конечно, терпели и обходились без неё, но вскоре вся еда стала нам казаться невыносимо пресной. Тогда нам пришлось прибегнуть к следующей хитрости. Мы заезжали в какое-нибудь придорожное кафе, где я брал со стола солонку и незаметно засовывал её в карман, тряс и крутил её там какое-то время, после чего ставил назад. Так в кармане мне удавалось унести горсть соли, которой нам хватало на один или два приёма пищи. Но и такой способ питания нам быстро надоел, и мы решили потратиться на сытный обед в городской столовой.
– Валера, как ты считаешь, докуда мы сможем доехать за эти четыре дня? – решил я наконец завести диалог со своим другом за обеденным столом.
– Ну, при таком темпе завтра к вечеру до Вязьмы доберёмся, – предположил Валера, – а шестнадцатого к вечеру сможем ещё километров на сорок на запад продвинуться. Но я в этом, честно говоря, смысла не вижу. Из Вязьмы позвоним Антону Алексеевичу, а оттуда я уже на электричке в Смоленск поеду к нему, а ты можешь точно так же электричкой до Можайска добраться, а оттуда домой уже.
– Тоже верно! – подметил я. – Значит, спешить нам некуда. За два дня как раз потихоньку до Вязьмы и докатим.
Если вы видите себя несчастным человеком, то попробуйте посидеть на пресной крупе денёк-другой, после чего позвольте себе как следует покушать. Тогда вы вмиг почувствуете себя счастливым, ну или хотя бы ощутите сладкое чувство радости и удовлетворения. По крайней мере, наше с Валерой настроение не хило подскочило после сытного обеда в столовой.
Из Гагарина мы выехали около двух часов пополудни и совсем скоро почувствовали себя узниками очередного знойного дня. Только камеру в этой тюрьме нам заменяла бесконечная раскалённая дорога, а стражей – голодные стаи комаров, которые тут же нападали на нас, стоило нам отойти на несколько шагов от обочины. Смоленская область не была такой богатой на придорожные закусочные, как Подмосковье, и нам было негде залить воды в бутылку. Между тем оставшиеся запасы питья иссякали, и уже через семь километров от города мы допили всю воду, не оставив ни капли.
– Что будем делать? – обратился я к Валере.
– А что тут поделаешь? Будем надеяться, что вскоре нам встретится кафешка или хотя бы продуктовый магазин.
– А если не встретится?
– Кроме как двигаться дальше, другого выхода у нас всё равно нет. В крайнем случае будем тормозить машины, пока кто-нибудь не согласится любезно поделиться с нами водой, – предложил Валера.
– Может, лучше назад в Гагарин вернёмся и купим в магазине побольше воды, чтобы до конца дня хватило? – поделился я своим предложением.
