Сердце пронзает тревожная игла – Ратника помяли?! Но уже через мгновение успокаиваюсь – я ведь как пришел, его уже видел. На умирающего не похож, привычно кемарит вполглаза. Или… он тоже фраг сделал?
Подаюсь вперед, требуя продолжения.
– …усадил я мелкую на диван, вручил кота. Успокоил – правый бицепс показал…
Невольно улыбаюсь:
– Типа: наши всех сильней, победа будет за нами?
– Ага…
Алик кивает, однако юмора в его голосе я больше не слышу. Речь становится все более быстрой и злой.
– Вернулся, значит, за пацанами. Поднял обоих за шкирки, тряхнул малехо. Только хотел было поинтересоваться, из-за чего сыр-бор, как эта чернявая гнида всадила мне в печень заточку…
Я вздрогнул и неверяще распахнул глаза:
– Да ну нах?! Булат?!
О столешницу звякнула отобранная самоделка.
– Да какой там булат… Обычный гвоздь-двухсотка, отчего обидно вдвойне. Ты не стесняйся, в руки-то возьми. И обрати внимание на любовно сделанные зарубки.
Послушно провожу пальцем. Шесть штук… А могло бы стать восемь? А с Аликом и котом – все десять? Пока перевариваю услышанное, на всякий случай уточняю:
– Глубоко тебя зацепил?
– Хвала богам – четко в ливер. Он у меня нынче мутировал – регенерация бешеная. Хоть на фуа-гра режь. Два кило в сутки – гарантирую.
На автомате поправляю:
– Фуа-гра – это из гуся… Дальше-то что было?
– Ну… дальше совсем уж страшненько… Очканул я не по-детски, ну и метнул этого гаденыша в подъезд. Как пса вцепившегося, о бетонный угол …
– И?!
Алик наклонил свою лохматую голову и поинтересовался:
– У меня седые волосы есть?
– Нет!
– Хм… будут, обязательно будут… Как у тебя. Короче, этот щенок как-то извернулся в полете, спружинил от стенки и упал на пол… На четыре лапы… Обернулся, клыки оскалил, да так и ломанулся вниз по лестнице… прыжками, на четырех костях, срезая углы и отталкиваясь от стен… Паркур, мать его…
Сглатываю ставший в горле ком. Уточняю, хоть и без особой надежды:
– Алик, а у тебя печень точно нормально работает? Может, привиделось чего? Белка – зверь суровый…
За спиной уже целую минуту кто-то настойчиво сопит. Оборачиваюсь. Под моим взглядом Кир замирает, словно пойманный на ковырянии в носу. Затем вновь приходит в движение и бочком сдвигается за мое правое плечо. Непонимающе хмурюсь:
– Что за прятки? На стул садись, раз пришел.
Кир качает головой и шепчет странное:
– Мое место тут…
Игнорируя коронно приподнятую бровь, торопливо добавляет:
– Дядя Саша! Дырявый правду говорит! Булат нас убить хотел!
