— Чтобы ты выступил на ристалище как мой рыцарь, отвадив тем самым женихов, как минимум на год. И мы квиты, — улыбаясь, сказала Жозефина. — А за принцессу свою ты можешь выступить Серым рыцарем.
— Платок... Серый рыцарь... Я уже ничего не понимаю. На каком языке ты говоришь? — взвыл я.
Жозефина удивлённо посмотрела на меня, но, поняв, расхохоталась.
— Извини. Я всё время забываю, что ты только месяц здесь. Ладно, слушай. Ристалище женихов появилось в пятнадцатом веке из-за недостатка невест. Гормональный сдвиг, желание иметь сыновей — не знаю... Но женихов стало больше, чем невест. Браки с землянами были очень редки и были в основном только политические. Тогда и появились ристалища. Иногда из-за одной невесты на арену выходило до десятка женихов. Со временем баланс между женихами и невестами восстановился, но традиция осталась. И, как любая традиция, она обросла ритуалами и законами и постепенно превратилась в кодекс. Кодекс, который не в силах отменить даже король...
— Это, конечно, очень интересно, но хотелось бы узнать, чем этот кодекс может мне помочь? — прервал я лекцию по истории.
— Фу, как невоспитанно прерывать даму, — скорчила гримаску Жозефина.
— Может быть, тогда дама поищет более воспитанного рыцаря? — начал терять терпение я. — Мне Эльку нужно вернуть. Говори, как это можно сделать?
— Я не знаю, как вернуть. Но знаю, как можно попытаться проверить её чувства.
Увидев, что я уже сижу красный от злости, она быстро заговорила:
— Хорошо. Спустя двести лет женщины тоже захотели участвовать в выборе жениха. Тогда и появились платки. Стало недостаточно выиграть бой — нужно ещё нравиться невесте. После боя рыцарь подходил к невесте, и она по своему усмотрению отдавала платок. Если черный — значит, она отвергает. Синий — она готова подумать. Белый — она согласна... А Серый рыцарь, — торопливо сказала она, видя моё нетерпение, — это просто дань вашей мужской трусости. Каждый, кто хочет участвовать в боях, но боится быть прилюдно отвергнутым, может быть в закрытой маске, в сером костюме и показать лицо только ей.
— Ну и почему ты не можешь показать всем чёрный платок? — поинтересовался я.
— Потому что я уже два года это делаю. И этот год — последний, — грустно сказала она.
— Получается, я выступлю без маски за тебя и в маске за Эльку, а потом покажу ей лицо, и она пошлет меня подальше... — задумчиво сказал я.
— Если верить тому, что я видела и слышала, то не пошлёт. Максимум — получишь синий платок, — уверенно сказала Жозефина.
— Да, твои бы слова да Богу в уши, — проворчал я. — Ладно, рассказывай, что я должен делать?
.
Оказывается, быть женихом — это целая традиция, сопровождающаяся кучей условностей. Если к этому прибавить кипучую деятельность Жозефины и отсутствие средств связи, рассказывающих всем о том, что я являюсь её женихом, то это ещё и дело довольно нудное и неприятное.
Нужно было, как идиот, разодевшись франтом, об руку с Жозефиной обойти весь замок и, важно надувая щеки, изображать несокрушимого Рембо, чтобы ни одному придурку и в страшном сне не захотелось выйти на ристалище против меня. Пару раз вдалеке я видел Эльку, мило воркующую с каким-то парнем, и в эти мгновения мне было очень жаль, что ристалище начнется только послезавтра.
Несколько раз я приходил на учебные поля, где будущие женихи оттачивали своё мастерство перед началом брачной гонки, и был неприятно удивлен уровнем подготовки этих молодых людей — и Элькиного жениха в частности. Этот малый оказался проворен как обезьяна, покрыт панцирем мышц, он вертел боевым топором, как я бы крутил газеткой, отгоняя мух. В учебные спарринги он вступал только против двух друзей-бойцов, браво раскидывая их по полю. Видя такой уровень мастерства, я загрустил: если меня не посетит боевое вдохновение, то, как пить дать, этот красавчик порубит меня в капусту.
Периодически на балкон перед полем выходили невесты, чтобы подбодрить своих воздыхателей. Появление многих сопровождалось свистом и шутками, но некоторых встречали с почтением и остановкой боёв. Появление Эльки заставило всех, как один, опуститься на одно колено. Наплевав на все правила хорошего тона и движимый духом противоречия, я просто встал, склонив голову — за что был награждён насмешливым взглядом Эльки и злобным — со стороны её жениха.
Возле огромного амфитеатра стояли щиты с именами невест и бойцов, желающих биться за право обладать ими. Многие были заполнены частично или наполовину. Элькин был заполнен полностью. На щите Жозефины красовалось только моё имя и один жирный крест — это означало серого рыцаря, что очень радовало: хотя бы здесь всё могло пройти без проблем.
Вездесущие букмекеры вовсю собирали ставки. На меня и серого рыцаря ставки принимать никто не хотел. Но самое неприятное было то, что в ночь перед ристалищем я должен был прийти на бал и, изображая неземную любовь к Жозефине, видеть придурка-жениха, танцующего с Элькой. Только при одной этой мысли мне хотелось выть на огромную луну, низко висящую над землёй.