Дети Божии полностью

– Не будь грубияном, Джонни. Назовем это психологией, – ухмыльнулся Франс, колыхнув вторым подбородком. – Дело ученого – найти закономерности в природе или циклы в истории. Первоначально это все равно что искать фигуры животных и мифологических героев на небе. Вопрос заключается в том, сумел ли ты найти предсуществовавшую истину? Или же просто приписал произвольное значение тому, над чем размышляешь?

– Да. Быть может, да на оба вопроса, – проговорил Джон. – Не знаю.

Прекратив грызть ногти, он понял, что один из пальцев его кровоточит.

– Ага. Не знаю: истина, к которой мы можем стремиться. – Франс блаженно улыбнулся, блеснув зубами цвета слоновой кости на бледном, пастельном лице. Он обожал подобные разговоры, и годы, отданные извозу по солнечной системе убийц и жмуриков, чрезвычайно редко предоставляли ему подобную возможность.

– Восхитительная ситуация. Я исполняю роль адвоката дьявола при иезуите! Что, если, – предположил он лукавым тоном, – Авраам изобрел Бога потому лишь, что хотел придать смысл хаотичному примитивному миру. Мы сохраняем этого вымышленного Бога и настаиваем на том, что он любит нас, так как боимся огромной и безразличной к нам Вселенной.

Джон посмотрел на него и задумался над собственным ответом, но прежде чем он успел открыть рот, всеми забытый Нико удивил их обоих репликой:

– Наверное, когда ты боишься, то лучше слышишь Бога, потому что слушаешь старательнее.

Интересная мысль, однако с ним, с Джоном Кандотти, было иначе, когда в ангаре посадочного аппарата он ждал, когда откроется люк и его выбросит в космос, не в силах думать о чем-то другом, кроме близкой и неотвратимой кровавой кончины.

– Не знаю, – повторил он в итоге.

– Чисто человеческое состояние. – Франс трагически вздохнул. – Как страдаем мы в своей суете и невежестве! – Он просветлел. – Вот почему еда и секс так приятны нам. Ты поел? – спросил он и с этими словами побрел на кухню, оставив Джона высасывать кровь из раненного им самим ногтя.

Кандотти уже удалился, когда Франс вернулся к столу со своим ленчем. Франс улыбнулся Нико, безмятежно сидевшему в своем уголке, напевая Quesта o quella[47] – арию герцога из оперы «Риголетто», единственной действительно нравившейся Франсу.

– Нико, – объявил Франс, садясь за еду, – последние несколько недель я потратил на старательное наблюдение за нашей крохотной группой путешественников и в явной противоположности экзистенциальному страху, владеющему Кандотти, пришел к неизбежному выводу. Хочешь услышать к какому?

Прекратив напевать, Нико посмотрел на Франса, скорее из вежливости, чем ожидая. Нико всегда был вежливым мальчиком.

– Так вот, Нико: если кто-то из нас и вернется живым из этой гонки, это будет самое настоящее чудо, – сообщил ему Франс, наполнив рот paglio fieno, знаменитой двухцветной желто-зеленой пастой, и запив глотком «Москато д’Асти». – Нико, а ты знаешь, кто такие рунао?

– Что-то вроде старой машины?

Франс сделал еще один глоток.

– Нет, Нико, машина – это «Рено». A рунаo – это одна из руна, народа, живущего на Ракхате, куда мы направляемся. – Нико кивнул, и Франс продолжил: – Рунаo с практической точки зрения представляет собой корову, наделенную мнением. – Он пожевал, проглотил. – Его великолепие, дон Карло, всего лишь мегаломан, воспылавший целью править стадом говорящих коров. И для того чтобы выполнить эту славную миссию, он собрал вместе циркового шута, дурака, четырех священников и проклятого калеку, которого тебе пришлось избить до полусмерти только для того, чтобы затащить на этот корабль. – Франс удивленно качнул головой, но остановился, обнаружив, что щеки его и второй подбородок двигаются не в такт с черепом. – Священники считают, что летят на Ракхат для того, чтобы исполнить Божью волю, но знаешь, почему здесь оказались мы с тобой, Нико? – задал Франс риторический вопрос. – Потому что я разжирел настолько, что больше не смогу трахнуть ни одну бабу, и что еще мне остается? A ты летишь потому, что слишком туп и не умеешь сказать нет. Больше никого Карло не смог уговорить.

– Неправда, – с полной убежденностью заявил Нико. – Дон Карло решил лететь, потому что узнал, что боссом станет его сестра Кармелла.

Франс моргнул:

– И ты знал об этом?

– Об этом знали все, даже якудза в Японии, – поведал Нико. – Дон Карло был в большом недоумении.

– Ты прав, – согласился Франс. К тому же у него не было никаких причин напрашиваться на неприятности. Карло падроне на корабле, Нико предан ему – он едва не убил парня, который пытался в баре стребовать с Джулиани деньги по счету.

– И я извиняюсь за то, что назвал тебя тупым, Нико.

– Возьми назад и свои слова относительно руна, Франс.

– Беру назад свои слова насчет руна, – заторопился с ответом Франс.

– Потому что руна – не коровы. Они хорошие, – сообщил ему Нико. – А плохие там эти жана…