Дети Божии полностью

– Ты не поверишь, но это правда, – обратилась Суукмель к Дэнни в другой день. – Хлавина поддерживали и руна. Он научился ценить их способности и сделал руна частью своих планов. Одним из первых своих декретов в отношении руна он постановил, чтобы городские специалисты прислали свои делегации ко двору Инброкара. Совет руна был выслушан во всем, что касалось их общин, и он сделал это вопреки сопротивлению малой знати.

Следуя совету Суукмель и под руководством ее бывшей служанки, аккуратно эмансипированной Таксайу, в первые годы правления Китхери в качестве Высочайшего была сплетена сеть информантов руна. Вскоре хлынули потопом отчеты от поваров и камердинеров, секретарей и массажистов, от землевладельцев, ученых ассистентов, посудомоек и сексуальной обслуги.

– Вскоре, – продолжила Суукмель, – господин мой Китхери был в курсе каждой ссоры, знал причины недовольства каждого из великих домов, знал их тайные альянсы и объекты вздорной зависти…

– A знание – сила, – перебил ее Дэнни.

Суукмель негромко и гортанно усмехнулась:

– Да, в теперешние дни эта поговорка стала мудрой.

– И какую компенсацию получили руна за поддержку планов Китхери?

– Естественным образом, самих информантов пришлось оставить в покое, но их детям было позволено высказывать свое мнение об области их работы. A когда пришло время, и о выборе пары. Это предложила моя подруга Таксайу, – сказала Суукмель, мгновение помолчав, чтобы почтить память умершей. – Она была рунаo, но господин мой Китхери брал мудрость там, гда находил ее. Он даже установил пенсию для информантов-руна, достигших возраста забоя…

– Которые могли еще снабжать его информацией – материей более ценной, чем мясо, – холодным тоном указал Дэнни.

Не уловив его тон, Суукмель заторопилась с объяснениями:

– На самом деле это было радикальной переменой, однако те, чьи домашние слуги получали пенсию от Высочайшего, считали это безвредной его прихотью. Кто станет возражать, если старый сподвижник будет жить на пособие, полученное от щедрости? – спросила она, не ожидая ответа. – В конце концов, мясом нас могли бы снабжать и деревенские родственники привратников, носителей опахал и наемных рабочих…

Она умолкла под его взглядом.

– Другого пути мы не знали, – сказала она, мгновенно устав. – Дэнни, ты должен понять, что не только одни руна были рождены для своей судьбы, а все мы! Ранг от рождения, ранг семьи… даже для мужчины они определяли всю его жизнь! Длину когтей, в какую дверь можно входить, в какую – нет. На ком можно жениться, в чем будет состоять его работа. Количество серег в ушах, качество благовоний, которые ему можно купить! И да – от какой части туши руна будет поставляться ему мясо. Дэнни, Хлавин намеревался изменить все это!

– Перемены требуют времени, – ответил Дэнни. – Вот и еще одна поговорка.

Суукмель чуть приподняла хвост и позволила ему опуститься, давая понять: «Ну как знаешь».

– Я думаю, что время уходит не на сами перемены, но на сопротивление им.

– Но, госпожа моя, Высочайший платил пенсию этим пожилым руна не просто для того, чтобы воздать добром за их службу, – указал Дэнни, сделавшийся более напористым с тех пор, как ближе узнал ее. – Таким образом он сделал накопленное руна знание всего Инброкара непосредственно доступным судам Китхери, личной полиции Китхери и самому Китхери, наконец.

– Да! Конечно! Разве можно сложить стену из одного камня? – спросила она.

– Признаком хорошего решения всегда является множество причин для него. Чем большее количество целей достигнуто посредством решения, тем больше оснований считать его мудрым…

К ее удивлению, Дэнни начал было говорить, но тут же умолк и отвернулся. Сообразив, что он расстроен ее недавними словами, Суукмель решила пояснить их:

– Дэнни, меняя что-то, мы уподобляемся маленьким богам: мы действуем, но каждое действие рождает каскад последствий – иногда ожидавшихся и приятных, иногда удивляющих нас самих и заслуживающих сожаления. Но мы не таковы, как твой Бог, который видит все! Мы не способны увидеть будущее и поэтому пытаемся угадать его и судим по последствиям о том, верна ли была наша догадка.

Неровно дыша, Дэнни застыл в напряженной позе. Она никогда не видела его таким.

– Дэнни, я тебя обидела? – удивилась она.

Он повернулся к ней в полном расстройстве.

– Это невозможно, моя госпожа! – Набрав воздуха в грудь, Дэнни медленно выдохнул и с деланым облегчением проговорил: – Тобой, как инструментом, воспользовалась моя совесть.

После чего попытался улыбнуться, однако попытка эта оказалась неубедительной даже для Суукмель, до сих пор нередко ошибавшейся в толковании выражений лиц иноземцев. Заметив ее смущение, он решил объяснить подробнее:

– Госпожа моя, прежде я верил в то, что, если искать множественность причин, может пострадать узость действия, что в таком случае можно оправдать то, что не имеет оправдания. Когда-то, очень давно, я принял решение, к которому меня подвигло множество причин. Это решение привело меня сюда, но я не знаю, правильно ли оно, и не узнаю, пока не пойду на суд к Богу.