Дети Божии полностью

Придремав в тепле, уже ощущая себя на полпути на Землю, София прислонилась к поддерживавшему навес шесту: одно колено вверх, спустив другую ногу с края платформы, и позволила себе расслабиться, наблюдая за игрой детишек руна и Хэ’эналы, которая только что начинала ходить и напрыгивать на своих компаньонов, не ощущая своего отличия от них. Исаак, в последние дни не отходивший от Софии, всячески содействовал покою матери, без перерыва произнося монотонный поток фраз на руанже и английском, с безукоризненным в обоих случаях произношением. По большей части это была мимикрия, но иногда прорывались и обрывки подлинной речи – всякий раз в основном после того, как он пропел вместе с ней Ш’ма и вечерний кант с Супаари. Для того чтобы петь, они всегда удалялись в глубь леса, подальше от шумных руна, которые видели в песне нечто опасное – инструмент власти над ними джанада. Возможно, думала София, именно эти недолгие моменты тишины позволили Исааку продвинуться дальше простого повторения.

– Исаак слышит тебя, – сказал он однажды Софии. A в другой раз прокомментировал ситуацию: – Хэ’энала упала.

Но за все приходится платить. Для того чтобы заговорить, Исааку пришлось проломить окружавшую его стену, и этот крошечный пролом в этой крепости теперь позволял окружавшему их жуткому хаосу вторгаться в его личный мир. Тени, так развлекавшие его с младенческой поры, вдруг начали оживать: становиться непредсказуемыми и угрожающими. Красный цвет, никогда прежде не имевший никакого значения в его жизни, теперь ужасал ребенка, рождая отчаянные и пронзительные вопли, достойные губительницы банши, расстраивавшие все стойбище. Привычный шум, производимый играющими детишками-руна, подчас доводил его до припадков бешенства.

«Ему будет лучше на корабле, – думала София, практически не слушая монологов и дебатов руна, происходивших вокруг нее. – Сначала ему будет трудно, но мы будем следовать общей программе, и он приспособится. Никаких сюрпризов, и делать все так, как он хочет. Ничего красного. Я могу закрыть экраны чем-нибудь. И на борту целый день будет музыка. Одно это может улучшить жизнь Исаака, – подумала она. – Уже одно это оправдывало весь риск, на который они шли».

Умиротворенная, она откинулась на подушки и позволила привычным деревенским шумам убаюкать ее… Проснулась она спустя несколько часов – от прикосновения Супаари и тишины, означавшей, что консенсус достигнут, что все, что следовало учесть, было сказано; и, поскольку решение было принято, совет разошелся.

– Выходим завтра на втором закате, – изложил ей Супаари в дистиллированном виде результат многочасовых дебатов. –  Будем как можно дольше идти по лесу – путь выйдет длиннее, но зато безопаснее, чем сразу выходить в саванну. Когда нам придется проходить безлесные места, будем идти ночью.

София села и окинула взглядом деревню. Готовилась последняя трапеза этого дня. Все уже пристраивались на ночлег.

– Фиа, а тебе будет жаль уходить отсюда? – спросил Супаари, опускаясь рядом с ней.

Она прислушалась к перешептываниям отцов, к воркованию и смеху детей.

– Они были так заботливы, так добры к нам, – проговорила она, мысленно уже расставаясь с руна. Нахлынувший потоп благодарности разом унес все раздражение и нетерпение. – Если бы только существовал какой-то способ отплатить им за доброту…

– Да, – согласился Супаари. – Но, на мой взгляд, самой лучшей благодарностью будет уйти. Патрули ищут нас с тобой, София. Мы можем оказаться опасными для руна.

Начало пути ничем не отличалось от множества походов за фуражом, в которых участвовала София; единственное отличие заключалось в том, что сплетенная особым образом заспинная корзина не была пустой, как обычно в начале пути. Канчай, Тинбар и Сичу-Лан вызвались идти вместе с Джалао, чтобы помочь нести детей и дорожный скарб; разговор шел непринужденно, мужчины-руна рассчитывали впервые за несколько лет встретиться в Кашане с друзьями и родственниками. Какое-то время была слышна только их ровная поступь, и София едва замечала разворачивавшуюся на ходу беседу, довольная тем, что Исаак идет с ней рядом, и прекрасное, хоть и еще небольшое, тело мальчика обладает крепостью, нужной для того, чтобы выдержать всю дорогу. Он будет рослым, в отца, поняла она.

На третий день окрестные холмы стали терять высоту, и они наконец добрались до места, где под сводом леса стало светлее, да и сама растительность сделалась более сухой, ибо горы отклоняли дожди к западу. Полог листвы над головой по-прежнему не имел разрывов, однако деревья здесь росли более редко, и София сумела заметить, что лес заканчивался плавным уклоном, переходящим в саванну, простиравшуюся до самого Кашана.

– Подождем здесь, – распорядилась Джалао, так что все сняли с плеч корзины и, покормив Исаака и Хэ’эналу, сами приступили к трапезе.