Дети Божии полностью

Шон Фейн, священник и химик, редко находил причину одобрить результаты сомнительного решения, принятого Богом, наделившим разумом свои создания, обитающие на обеих планетах, однако он не мог не восхититься механизмом, вращающим карусель жизни. «Железо и марганец, вымытые дождями из камня, замешенные вместе с кальцием и магнием в древних молочных морях. Шустрые мелкие молекулы – азота, кислорода, воды, аргона, двуокиси углерода, – пляшущие в атмосфере, вращающиеся, соприкасающиеся, отскакивающие друг от друга… слабая гравитация, собирающая из них тонкую дымку вокруг всей планеты, – писал псалмопевец химии Билл Грин[58], – словно какой-то невидимый пастух, собирающий воедино свое незримое стадо… Цианобактерии – умные малышки, научившиеся разрывать двойные связи в молекуле двуокиси углерода; использующие углерод и некоторые другие океанические куски и осколки для создания пептидов, полипептидов, полисахаридов, освобождающие кислород в качестве отхода».

Тезис Бытия для Шона звучал буквально: «Да будет солнечный свет, чтобы запитать энергией всю систему, и биосфера оживет». Грин называл эту химию Господней, с ее плавающими, плящущими, вступающими в любые связи ионами, ее путаным, пышным подлеском из растительных лигнинов и целлюлозы, бактериальными матами, и порфиринами, и геликоидами протеинов, скручивающимися и раскручивающимися.

«Ступите сами в море материи, – советовал французский иезуит Тейяр де Шарден, – окунитесь в его огненные воды, ибо в нем источник вашей жизни».

Шон Фейн мог представить себе подобное великолепие, такой образ Божественного Разума он мог почитать всем умом и сердцем.

– Люди, о которых вы скорбите более прочих, всего лишь дурни, надеющиеся на справедливость и разум, причем не только в грядущем мире, – сказал ему отец-генерал. – Однако Бог встроил в нас способность ценить милосердие и правый суд, и природа человеческая хочет обрести их здесь и сейчас. Быть может, это глупо с нашей стороны, но тем не менее мы надеемся. Этот полет кое-чему вас научит, Шон. Сочувствию к дуракам? Или, быть может, даже уважению? Выучите этот урок, Шон, и объясните другим.

– Эта Ингви, она главная богиня, так? – спросил Шон у Сандоса, пока остальные убирали в кают-компании после мирного завтрака.

Зажужжав сервомоторами ортеза, Эмилио поставил свою кофейную чашку на стол. Один из электроупругих активаторов отказал после катастрофы, однако Сандос научился обходиться без него.

– Не думаю. Мне скорее казалось, что она представляет собой персонификацию предвидения или пророчества, смотря по контексту. Супаари верующим не был, однако частенько поминал ее. – Интересно было следить за тем, как овладевал им наркотик. Он ощущал себя подобием творения ИИ, способным по запросу делиться информацией, а иногда даже решать задачи. Однако, с другой стороны, как будто бы утратил способность узнавать что-то новое, то есть желание учиться, рассудил он.

– Есть и другие, – сообщил он Шону. – Мудрость, или, возможно, Хитрость, также воспринимается в женском обличье. Точно перевести я не сумел. Однажды он помянул богиню Хаоса. Она числилась среди разных Бед.

– Женские божества, – нахмурился Шон. – Правда, странно? В обществе, в котором доминируют самцы?

– Возможно, нынешняя культура основана на более древней системе верований. Религии обыкновенно консервативны.

– Верно. Верно, с нашей точки зрения. – Шон отвернулся в сторону, помолчал. И спросил: – А вас никогда не удивляло, что ортодоксальные евреи считают родство по женской линии? Правда, странно? Весь Ветхий Завет полон этих «родил». Двенадцать племен от двенадцати сыновей Иакова. Но у Иакова была и дочь. Помните? Дина. Которую изнасиловали. – Сандос никак не отреагировал на это слово. – И тем не менее нет никакого колена Динина. Происхождение по отцу просматривается по всей Торе! Религия консервативна, как вы сами сказали. Так почему же? Когда было постановлено, что евреем является сын еврейки?

– Я всегда от души ненавидел сократический метод, – начал Сандос без особого пыла, но тем не менее послушно проговорил: – Во время погромов, чтобы легитимизировать зачатых казаками детей.

– Да, чтобы никого из детей не клеймили, называя полуевреями или вообще отказывая в еврействе. И раввинам удобно, я бы сказал. – Все детство Шону досаждали вопросом «А ты-то сам кто?». И, что бы он ни отвечал, хохотали.

– Итак. Чтобы легитимизировать рожденных от насилия детей в пору, когда насиловали всех направо и налево, раввины отказались от двух с половиной тысячелетней традиции. Поделили девиц на плохих и хороших. На девственниц и шлюх. Вне зависимости от возраста. На верующих, безразличных и отступниц. И готово. – Он не отводил от Сандоса ровный взгляд своих голубых глаз. – И ни одна из них не получила извинения не только от Бога, но и от того сукина сына, который ее натянул.

Сандос даже не моргнул:

– Намек понял. Я – не первый и не единственный, с кем обошлись подобным образом.

– И что? – потребовал ответа Шон. – Это знание вам помогает?