Дети Божии полностью

– А сказать мне, почему вы позволили мне командовать на вашем корабле? – оборвал его Сандос. – Ваш отец был прав, вы и есть Чио-Чио-сан. Если бы вы что-то закончили, вас можно было бы судить и найти промахи. Посему вы нашли причину отойти от дел и рассказываете себе сказки о принцах эпохи Возрождения. А потом беретесь за другое дело, пока вас не вывели на чистую воду. Мой государственный переворот служит вашим целям, потому что теперь есть на кого спихнуть ответственность за будущую неудачу.

Карло продолжил, как если бы Эмилио ничего не говорил:

– Вами, Сандос, движет не месть и не жажда власти. Вами движет страх. Вы боитесь, каждый день… каждый день целиком. И чем ближе мы подлетаем к Ракхату, тем сильней одолевает вас страх.

Находясь в превосходном физическом состоянии, почти не вспотев, Сандос сбавил шаг, и наконец дорожка прекратила движение. Он остановился, ровно дыша, упражнение не подействовало на него, а потом уронил с лица привычную маску.

Карло заморгал, ошеломленный неожиданной наготой лица Сандоса.

– Вы боитесь, – невозмутимо повторил Карло, – и не без причины.

– Дон Эмилио, – проговорил Нико, входя в комнату. – Что вы видите в своих снах?

Карло много раз задавал ему этот вопрос, в часы, на Земле называвшиеся бы предрассветными, ночь за ночью просыпаясь от тоскливого воя, обремененного безнадежным отказом, от криков «нет!», возвышавшихся в своем отвержении от отрицания до отчаяния. К тому времени, когда Карло или Джон оказывались в его каюте, Сандос обычно уже сидел на постели, забившись в уголок, спиной к переборке, с широко открытыми глазами, но тем не менее спящий.

– Что вам снилось? – требовательно спрашивал Карло, как следует тряхнув Эмилио и пробудив его.

Прежде Сандос всегда отказывался отвечать. Но на сей раз он ответил Нико:

– Кладбище. Некрополь. Город мертвых.

– Вседа один и тот же? – спросил Нико.

– Да.

– И вы отчетливо видите мертвых?

– Да.

– Кто они?

– Все, кого я когда-то любил, – проговорил Сандос. – Джина уже там, – добавил он, посмотрев на Карло, – а Селестина нет, ей еще рано. И еще есть другие, кого я не люблю.

– Кто? – потребовал ответа Карло.

Ответом стал уродливый смешок.

– Не вы, Карло, – приветливо и с презрением ответил Сандос. – И не ты, Нико. Эти другие – ВаРакхати. Они снятся мне целыми городами, – легко ответил он. – Тела меняются. Я видел, как они гниют. Я слышу во сне запах тлена. И вот наступает момент, когда трупы начинают разлагаться, и тогда я не могу сказать, кто они – жана’ата или руна. Все они становятся похожи. Но потом, когда от них остаются только кости, я могу видеть зубы. Иногда среди этих костей лежат и мои собственные. Иногда нет. И лучше, когда бывает именно так, потому что тогда сон кончается и я не кричу.

– А вы умеете пользоваться пистолетом? – спросил Карло, помолчав.

Сандос кивнул на манер Ракхати – коротко взмахнув вверх подбородком – и выставил вперед обе ладони, приглашая тем самым Карло подумать. – Возможно, я сумел бы выстрелить…

– Но отдача сломает механизмы ортезов, – продолжил за него Карло, – и вам станет еще хуже, чем прежде. Но вы, конечно, будете там под моей защитой… под моей и Нико.

Задиристые глаза подобрели самую малость.

– И вы полагаете, что преуспеете там, где Бог оставил меня?

Карло не отступал, подняв голову:

– Бог может оказаться всего лишь сказкой, а мне надлежит охранять капиталовложения. В любом случае в моей семье принято считать пули более надежным средством, чем молитву.

– Ну, хорошо, – проговорил Сандос, коротко и широко улыбнувшись всем лицом. – Хорошо. Почему нет? Мое общение с иллюзиями радости не принесло, но кто знает? Быть может, на короткое время ваша методика поможет нам обоим.

Удовлетворенный всем, что узнал, Карло кивнул Нико. Повернувшись к двери из тренировочного зала, он увидел стоящего в ней Джона Кандотти.

– Встревожился, Джанни? – небрежно бросил Карло, проходя мимо. Джон ответил яростным взглядом, и Карло с деланым испугом попятился, подняв обе руки. – Клянусь, я его пальцем не тронул.

– Итить твою, Карло.

– В любое время, – мурлыкнул Карло и вместе с Нико исчез за изгибом коридора.

Эмилио уже снова был на беговой дорожке.

– Ну почему? – обратившись к нему лицом, потребовал ответа Джон.

– Я же сказал тебе…

– Нет! Не надо! Я не про пилотирование катера! Я имею в виду все это. Почему ты сотрудничаешь с Карло? Почему ты помогаешь ему? Зачем ты учишь их языкам? Почему ты хочешь вернуться назад…

– «День и ночь остаются открытыми врата темного царства смерти, – процитировал Сандос, прячась за Вергилием, удивляясь тому, что можно не понимать этого, – …найти обратно путь к дневному свету, вот это труд, вот это работа…»