Дети Божии полностью

«Отец и брат, – думал он. – Не с них ли начались несчастья Эмилио? С отца, на которого он имел право рассчитывать, и брата, который мог бы стать для него образцом. Долго ли он сопротивлялся Духу? – подумал Джон. – Как долго он защищал себя от опасения, от страха, что Бог окажется вздорной сказочкой, что религия – всего лишь вздор? Какая же отвага потребовалась ему… чтобы призвать ту силу, которую требует вера? И в каком пекле находит Эмилио силу надеяться на то, что, быть может, его жизнь обретет смысл? Что, если он просто заставит себя слушать, Господь, быть может, сам все объяснит ему.

Но что, если Бог объяснит и окажется, что во всем произошедшем с ним виноват сам Эмилио?» – подумал Джон. Речь не о садах-огородах – весь экипаж «Стеллы Марис» согласился выращивать их, и никто не мог предвидеть, к чему приведет это желание. Но потом… что, если Эмилио сказал нечто такое, что было превратно понято на Ракхате?

«Боже, – помолился Джон, – не пойми так, что я советую Тебе, что делать, но если Эмилио каким-то образом сам навлек на себя эти акты насилия, a потом из-за этого умерла Аскама, сделай так, чтобы он никогда не понял своей вины, хорошо? Я знаю, что Тебе известно, что может вынести человек, но, по-моему, Ты здесь хватил лишнего. Или, быть может, помоги ему найти смысл своей жизни. Помоги ему. Вот чего я прошу. Просто помоги ему. Он и так делает все, что в его силах. Помоги ему.

И помоги мне», – подумал Джон. Протянув руку к четкам, он попытался очистить ум от всего, кроме ритма знакомых молитв. Но слышал он при этом ритмичный топот на беговой дорожке: невысокий, испуганный, стареющий мужчина одолевал свою дополнительную милю.

2061 год по земному летоисчислению

Свет ударил в глаза Хэ’энале уже после второго восхода, и она проснулась. Отвернувшись от света, она посмотрела на еще спавшую Пуску.

«И как же я скажу Софии?» – ощущая свое несчастье, спросила она себя – первая мысль этого дня совпала с последней мыслью дня вчерашнего. Сев, она осмотрела себя и скривилась: шерсть на теле испачкалась и свалялась, зубы ныли, голова тоже. «Ох, Исаак», – подумала она безрадостно, медленно вставая, по одной протягивая затекшие конечности. В голове было пусто, как на уходившей вдаль, на восток, равнине. Сиреневые цветочки на покрывавшей ее невысокой траве поблекли в ярком свете полного дня.

– Сипаж, Пуска, – проговорила Хэ’энала. – Просыпайся!

Пощупав вокруг себя хвостом, она шлепнула Пуску по попе. Та отмахнулась.

– Пуска! – воскликнула Хэ’энала более настоятельным тоном, не смея повернуть голову, чтобы не потерять ниточку запаха. – Он жив! Я чую его.

Рунаo торопливо перекатилась на ноги. Посмотрев в том же направлении, что и Хэ’энала, Пуска не увидела никого.

– Сипаж, Хэ’энала, – сказала она усталым голосом, – там никого нет.

– Исаак там, – настаивала Хэ’энала, попытавшись наскоро стряхнуть засохшую грязь с шерсти. – Все зависит от ветра, но эта думает, что он идет на северо-восток.

Пуска не смогла найти поблизости ничего полезного, за исключением нескольких покрытых плодами синтарон и небольшого участка, поросшего сладким листом, вполне годящимся на приличный завтрак.

– Сипаж, Хэ’энала, пора поворачивать домой.

– Нам нужно сначала догнать его…

– Нет, – возразила Пуска.

Потрясенная отказом, Хэ’энала обернулась к Пуске, обнаружив на ее лице равную смесь скептицизма и сожаления.

– Не надо бояться… – начала она.

– Я ничего не боюсь, – откровенно произнесла Пуска, слишком уставшая для любезностей. – Я больше не верю тебе, Хэ’энала.

Последовала неловкая пауза.

– Сипаж, Хэ’энала, эта думает, что ты ошиблась в этом с самого начала.

Они долго смотрели друг на друга: более не сестры, почти незнакомки. Молчание нарушила Хэ’энала.

– Хорошо, – проговорила она ровным голосом. – Эта пойдет дальше одна. Скажи Фиа, что эта найдет Исаака, даже если для этого придется дойти до моря.

Когда звуки следов уходящей Пуски затихли вдали, Хэ’энала зажмурилась и представила себе след: нечеткий и широкий на вершине, сужающийся к основанию в точку, которую она найти не могла, однако могла судить о ней по углу. Не обращая внимания на то, что Пуска сдалась, она произнесла вслух:

– Он там, – и последовала за столпом его запаха в глушь.