Дети Божии полностью

«На такой скорости мы никогда не доберемся до Инброкар-города», – подумал Шетри, глянув наверх, на край обрыва утеса, за которым пряталась неизвестная девушка. Он повернулся к сестре, надеясь, что та не заметила новую беженку, однако Та’ана уже стояла, сбросив на плечи вуаль и наставив вперед уши.

– Приведи ее, – сказала Та’ана.

– Скоро стемнеет!

– Значит, ступай за ней прямо сейчас.

– Спускайся вниз, девушка! – крикнул Шетри, повернувшись лицом к утесу. Ответа не последовало.

Он посмотрел на сестру, ответившую ему бескомпромиссным взглядом.

– Ну, ладно, – пробормотал он, поманив к себе камердинера движением уха, чтобы тот помог ему вылезти из доспеха. Та’ана заслужила повиновение; и Шетри, не слишком знакомый с правилами лидерства, предоставил его сестре.

Освободившись от веса доспеха, он направился по руслу реки, ступая осторожно, стараясь не привлечь к себе внимания пары кранил, фыркавших и возившихся на мелководье вверх по течению, а потом остановился и посмотрел вверх, на край обрыва, за которым в последний раз видел эту необычную девушку. Уступ не был отвесным. Отваливавшиеся от него каменные блоки спускались к воде, образуя некоторое подобие лестницы на первых двух третях подъема, после чего уступали место вертикали, на глазах превращавшейся в отвесную. Простое ожидание нелепой смерти пару раз уступило место почти полной уверенности в ней, так что Шетри Лаакс находился в особо неприятном расположении духа – одновременно пребывая на середине, во всяком случае, масштабного и почти всеобъемлющего и искреннего проклятия, призывавшего мор, увечье, скорби, понос и чесотку на всякую живую тварь, обитающую к востоку и западу от реки Пон, когда перед ним возникло лицо, которое вполне способно оказаться не чем иным, как следствием воздействия одного из наркотиков школы Сти.

– Не упади, – посоветовала ему девица, когда он оказался на краю уступа, ощущая, как алчут его легкие и ступни, первые – воздуха, а вторые – опоры.

Какое-то время он в ошеломлении взирал на эту молодую особу, находившуюся не просто без вуали, но в полной наготе. Смущенный превыше всякого описания, он наконец отвел глаза от зрелища только для того, чтобы узреть сидевший на земле рядом с ней некий безносый, бесхвостый, покрытый язвочками продукт нездорового воображения.

– Брат этой болен, – пояснила девица.

Шетри внимал ей, развесив уши, и не сразу заметил, что пошатнулся. Резким, но неизящным движением он восстановил равновесие, опершись на корявый куст, росший горизонтально из трещины в камне, и без всякой задержки перепрыгнул на край обрыва.

– Госпожа моя, – упав на живот, выдохнул он краткое приветствие. – Твой брат? – Девушка смотрела на него, не понимая. – Твой брат? – повторил он на кухонной руанже. Она ответила жестом, подняв подбородок.

Скорчившийся, скрестивший ноги, обхвативший себя костлявыми руками «брат», очевидно, был заживо освежеван на редкость неумелым охотником. Крошечный нос его Шетри заметил, подойдя поближе, но все остальное тело чудища было воспалено и покрыто волдырями.

– Он слишком плох, – обратился Шетри к девушке, усталым движением поднимаясь на ноги. – Этот подаст ему покой.

– Нет! – воскликнула девица, когда Шетри зашел за спину бедной твари и поднял за маленькую челюсть ее голову, чтобы разорвать горло. Шетри замер. Невзирая на не слишком высокий рост, она вполне могла перекусить ему горло. А Шетри за последние годы даже не боролся ни с кем.

– Уходи прочь, – приказала она. – Оставь нас в покое!

«И что это произошло со всеми женщинами на этом свете?» – спросил себя Шетри.

Задержавшись на мгновение в прежней позе, он с великой осторожностью отнял ладони от горла неведомой твари и попятился.

– Моя госпожа, не смею представить себе ничего более желанного, чем исполнять твои приказания, – обратился он с особым почтением к этой голой сучонке, – но, кем бы ни являлось это существо, оно умирает. Позволишь ли ты своему «брату» страдать?

Яростный взгляд не смягчился, и Шетри начал подозревать, что девушка не поняла ни единого произнесенного им слова. Обратившись к сохраненным в памяти с детских лет обрывкам руанжи, он попытался как можно понятнее передать смысл своего вопроса.

– Эта не хочет, чтобы он страдал. Эта хочет, чтобы он жил, – объявила девица с ядом в голосе, на взгляд Шетри совершенно излишним в такой ситуации.

«Хорошо, выбирай! – хотел уже сказать Шетри. – Ты можешь выбрать или одно условие, или другое». Он для пробы огляделся по сторонам и с некоторым удовлетворением заметил неяркую трепещущую ауру над всеми голубыми предметами, к числу которых относились и странным образом небольшие глаза «брата». Что показалось ему чрезвычайно, пусть и временно, обнадеживающим фактом. Возможно, этот брат не реален! А заодно с ним и девица…

Впрочем, Та’ана ее видела. Шетри со вздохом выпрямился, осторожно отошел от несчастной ободранной твари и приблизился к краю уступа, чтобы посмотреть на свою сестру.

– Что там у тебя? – окликнула его снизу Та’ана.