Дети Божии полностью

– Я однажды сказал ему, что со времени их полета музыка существенно изменилась. Его эта новость не заинтересовала, – сообщил всем Жосеба, ставя свою тарелку на стол. – Он не желал слушать эти песни еще до нашего отлета.

– Так это было потому, что пел Хлавин Китхери, – задумчиво жуя, проговорил Джон. – Или кто-то другой из его знакомых. Но теперь поют по-другому!

– Однако они, вне сомнения, сохраняют стиль Китхери, – проговорил Карло, наливая себе немного красного вина Ферреджини.

– Да, – согласился Дэнни, – и если Китхери стал теперь сочинять подобным образом, значит, изменилась вся структура их общества…

В дверях кают-компании появился Сандос со шлемом виртуальной реальности под мышкой. Все немедленно умолкли, как бывало всегда, когда он появлялся после долгого отсутствия, причем в неясном настроении.

– Джентльмены, Герион[63] укрощен, – объявил он. – Я успешно совершил на имитаторе полет катера с «Бруно» на поверхность Ракхата и обратно.

– Черт меня возьми, – восхитился Франс Вандерхельст.

– Вполне возможный вариант, – согласился Сандос и с деланой скромностью поклонился под одобрительные восклицания, свист и аплодисменты.

– Я и в самом деле не понимаю, зачем ты потратил столько сил на это дело, – проговорил Джон, подошедший вместе с Нико к Эмилио, как два ассистента к герою призового полета, чтобы снять с него перчатки виртуальной реальности и забрать у него шлем. – То есть меня интересует, насколько труднее тебе пришлось, чем во время игры в бейсбол?

– Я просто не мог представить себе, что именно мне нужно будет сделать. В ментальном плане я почти слеп, – ответил ему Сандос, занимая свое место за столом. – Я даже не понимал, что другие люди способны представлять события визуально, пока не поступил в колледж.

Он кивнул Карло, поднявшему бокал за его здоровье.

– Более того, я совершенно не умею читать карты – когда мне рассказывали, как попасть куда-то, я записывал инструкции в прозе.

Он откинулся на спинку стула с видом довольным, хотя и усталым, и улыбнулся Нико, принесшему для Эмилио миску с кухни.

– В расписании полетов я по-прежнему надежно нахожусь на последнем месте…

– Мягко говоря, – пробормотал сидевший за столом напротив него Джон, явно обрадовавшийся тому, что Эмилио рассмеялся. – Но, быть может, все остальные теперь малость подтянутся!

Послышался негромкий одобрительный ропот, и впервые с начала путешествия вокруг стола воцарилась атмосфера общего согласия, они ели и пили, и беседа сделалась общей. Все они вдруг ощутили в известной мере то, что находятся в одной команде, однако никто не рискнул высказаться по этому поводу, только в самом конце трапезы Нико произнес:

– Так-то оно мне нравится больше.

После этих слов все притихли, как подобало бы за любым обедом, однако тишину нарушил Дэнни Железный Конь следующими словами:

– Послушайте, Сандос, с Ракхата пришла новая песня, над которой я сейчас работаю…

– Не надо, Дэнни! – возразил Джон. – Не будем говорить о работе, хорошо?

Однако Эмилио не нахмурился, и Дэнни понял это как разрешение продолжать.

– Только один отрывок, – продолжил он. – Совершенно необычный, Сандос. Я искренне считаю, что с политической точки зрения мы поняли, что именно подразумевают эти стихи, однако я сделал с ними все, что мог.

– Дэнни… – снова начал Кандотти.

– Джон, когда мне потребуется официальный представитель, я дам тебе знать, – предупредил его Эмилио.

Джон пожал плечами в стиле «я умываю руки». Эмилио продолжил:

– Хорошо, Дэнни. Давайте послушаем.

Легкий и изящный мотив сразу напомнил произведения Моцарта, подкрепленные мощью и воздействием на эмоции симфоний Бетховена. Кроме ведущей партии бас-баритона, голоса ничем не напоминали предыдущие песни: мягкие, сочные альты, рассыпающиеся бриллиантовыми блестками сопрано, вплетенные в такую гармоническую ткань, что у землян перехватило дыхание. А затем их повел один-единственный голос: возвышавшийся, возвышавшийся, увлекавший своей беспомощностью…

– Вот это слово, – подчеркнул голосом Дэнни, когда сопрано возвратилось в хор, как возвращается разбившаяся волна в океан. – В нем ключ. Должен быть. Вы знаете его?

Сандос покачал головой и поднял ладонь, заново прослушав весь отрывок, прежде чем заговорить.

– Еще раз, пожалуйста, – проговорил он, дослушав до конца. A потом: – Еще раз, – уже глубоко задумавшись.

– Нико, будьте добры, принесите мой планшет, – произнес Сандос, когда музыка стихла. – И когда мы получили этот отрывок, Дэнни?

– На прошлой неделе.