Дети Божии полностью

– Ti amo, cara. – А потом воскликнул: – Быстро! Закрывай коробочку!

Взвизгнув, Селестина захлопнула крышечку так быстро, как только могла.

– Фью! Сделано. А теперь, – сказал он, забирая у нее коробочку, – постучи по крышке и досчитай до десяти.

– Почему?

– Почему, почему, почему! Надо начать пороть этого ребенка, – пожаловался он расплывшейся в улыбке Джине. – В мое время дети делали, что им скажут, и не задавали вопросов.

Селестина нисколько не смутилась.

– Ну почему? – настаивала она.

– Чтобы слова знали, что им положено оставаться внутри, – сказал он сердитым тоном. – Это знает любой дурачок! Делай, как тебе сказали. Постучи по крышке и сосчитай до десяти! – повторил он, протягивая ей коробочку, удерживая ее ремешком ортеза. Она больше не замечала его рук, отметил он про себя. Даже Пиа теперь привыкла к их виду. Смягчившаяся Селестина поступала по коробочке и сосчитала. Он передал ей коробочку.

– А теперь сними крышку и приложи к уху.

Маленькие пальчики сняли крышку, и овальное личико, копия маминого, притихло, когда коробочка оказалась в светлых кудрях, возле золотого ушка, посыпанного летними веснушками.

– Я ничего не слышу! – объявила Селестина, посчитав свое сомнение оправданным. – Ты обманываешь меня.

Изобразив негодование, Эмилио сказал:

– Попробуй еще раз. – Но добавил: – Только слушай теперь всем своим сердцем.

И в волшебной тишине, воцарившейся в детской, все трое услышали его слова: «Ti amo, cara».

Прежде чем все закончилось, Селестина попросила попить водички, напомнила матери про ночник, сказала Эмилио, что положит коробочку под подушку, и в последний раз попросилась на горшок, а потом попыталась затеять дискуссию о том, что некоторые привычки монстра-живущего-под-кроватью позволяют отложить пожелание спокойной ночи еще на пять минут, однако успеха не имела.

Наконец, оставив в двери маленькую щелку, они пожелали Селестине сладких снов – и Джина перевела дух, чувствуя, что никакой энергии в ней уже не осталось, однако душа ее была полна счастья.

– Ты будешь самым лучшим папой в истории человечества, – убежденным тоном проговорила она, обнимая Эмилио.

– Будем надеяться, – сказал он, однако она поняла: что-то не так. Он не сделал даже движения в сторону спальни и наконец сухим тоном проговорил: – Можешь избавить меня от доли смущения, если скажешь, что у тебя сегодня болит голова.

Джина отступила.

– Что-то с руками?

Он едва заметно повел плечами и отвернулся, потом начал извиняться. Однако Джина остановила его, приложив палец к его губам.

– Cari, у нас для этого есть целая жизнь.

По правде говоря, ей весь день было как-то не по себе, и поэтому она изменила тему разговора, как только они оказались около кухонного стола.

– Дон Винченцо говорил мне, что в прошлом мае они нашли для тебя другого хирурга, но ты не захотел встречаться с ним. Почему же, caro?

Эмилио, часто дыша, с каменным лицом осел в стоявшее напротив нее кресло.

– Ты отлично поправился. Врачи умеют делать удивительные вещи, Эмилио. Надо покрыть руки искусственной кожей, передвинуть кое-какие сухожилия, чтобы воспользоваться уцелевшими нервами. Тебе станет намного легче пользоваться руками.

– Я привык к ортезам. – Эмилио распрямился с легким неудовольствием. – Вот что. Эта тема мне уже надоела, понимаешь? И я не хочу снова обсуждать тему своих рук.

То же самое он сказал отцу-генералу. Джина притихла, предоставляя ему возможность самому договорить остальное. Когда он этого не сделал, она сама ответила на непроизнесенное возражение и поняла, что догадалась правильно.

– Фантомная невралгия впоследствии хуже не будет – но может и заметно ослабеть.

Эмилио ответил не сразу.

– Я подумаю об этом, – проговорил он, моргнув. – Не сейчас. Мне нужно время.

– Может быть, после Нового года, – аккуратно предположила она.

– Может быть, – согласился он. – Не знаю. Может быть.

Спешить было незачем, если не считать собственного желания увидеть его исцеленным, поэтому Джина оставила тему. Он вернулся домой со звезд больным цингой, и соединительные ткани рук попросту оставались слишком слабыми для того, чтобы допустить хирургическое воздействие; чем дольше он подождет, тем больше окрепнет и тем быстрее будет происходить заживление. Руки Эмилио пострадали три года назад. Пауза еще в шесть месяцев не произведет клинического эффекта.

Напоследок, прежде чем отправиться к себе домой, он сообщил ей, что связался с юридической фирмой из Кливленда и банком в Цюрихе и предоставил Джине свободный доступ к своим счетам.

– А ты не хочешь подождать до свадьбы? – спросила она, останавливаясь в дверях.

– Зачем? Или ты решишь убежать с деньгами? – ответил он, Джина почти не различала в темноте его лица. – Нет, я хочу, чтобы ты несколько раз пообедала со своими родителями. В каком-нибудь хорошем месте, ладно? И скажи им, что это моя идея! Я хочу, чтобы они об этом знали. Зять должен предусматривать подобные вещи.

Она рассмеялась, а потом провожала его взглядом, пока фигура его не растворилась в темноте безлунной ночи.