Будущее в предвидении не всегда может быть втиснуто в правила прошлого. Нити существования переплетаются в соответствии со многими неизвестными законами. Предвидимое будущее упорно задает собственные правила. Оно не подчиняется ни упорядочиванию Дзэнсунни, ни упорядочиванию наукой. Предвидение строит относительную целостность. Он требует сиюминутного действия, всегда предостерегая, что не все нити ты сможешь вплести в ткань прошлого.
Калима: Изречения Муад-Диба.
Шулохский Комментарий.
В Шулох Муриз вел орнитоптер с легкостью, говорившей о хорошем навыке. Лито, сидевший рядом с ним, спиной ощущал, что Бехалет следит за ним, не выпуская оружия из рук. Все теперь работало на доверии — и держалось на узкой ниточке видения, за которое он цеплялся. Если его постигнет неудача, Аллах Акбар. Приходится порой подчиняться более высокому порядку.
Громада Шулоха впечатляла в этой пустыне. Не нанесенный на карты, он говорил о многих подкупах и многих смертях, о многих друзьях на высоких постах. Подножия каньонов окаймляла густая поросль шелушельника и солевых кустов, а внутри был круг веерных пальм, указывавших, что это место богато водой. Среди пальм торчали грубые строения из зеленого кустарника и спайсового волокна. Строения казались зелеными пуговками, разбросанными по песку. Там жили отверженные среди Отверженных, те, кто ниже смерти пасть уже не мог. Муриз приземлился на плоской площадке у подножия одного из каньонов. Прямо перед топтером виднелось единственное строение с крышей из лозы пустыни и листьев беджато, в основе которых была переплавленная жаром спайсовая ткань. Это было точное воспроизведение самых первых стилтентов, говорившее о деградации некоторых из обитателей Шулоха. Лито знал, что такие строения упускают влагу, и что в них наверняка набегают полным-полно ночных кусачих насекомых из близлежащей поросли. Значит, вот как жил его отец. И бедная Сабиха, вот что ждет ее в наказание.
По приказу Муриза Лито вылез из топтера, спрыгнул на песок, зашагал к хижине. Ему видно было множество людей, работавших в отдалении под пальмами. Вид у них был оборванный и бедный, и тот факт, что они едва взглянули на него и на топтер, немало говорил о том, какой гнет здесь царил. Позади работающих Лито видна была каменная губа канала, и нельзя было ошибиться, действительно ли в воздухе ощущается такая влажность: вон она, открытая вода. Проходя мимо хижины, Лито увидел, что сделана она так топорно, как он и предполагал. Он подошел к каналу, поглядел в него, увидел в темной глубине завихрения ходившей там хищной рыбы. Рабочие, избегая его взгляда, продолжали очищать от песка ряд входных отверстий в твердыне.
Муриз подошел сзади Лито, сказал:
— Ты стоишь на границе между рыбой и червем. У каждого из этих каньонов есть собственный червь. Мы открыли этот канал, и вскоре уберем хищную рыбу, чтобы привлечь песчаную форель.
— Ну, конечно, — сказал Лито. — Вроде садков. Вы продаете песчаную форель и червей за пределы планеты.
— Так предложил Муад Диб!
— Знаю. Но ни один из ваших червей, ни одна из форелей не прожили долго вдали от Дюны.
— Пока что, да. Но однажды…
— Нет — хоть за десять тысяч лет, — сказал Лито. И повернулся, чтобы посмотреть на смятение на лице Муриза. Вопросы протекали по нему, как вода по каналу. Действительно ли этот сын Муад Диба способен читать будущее? Некоторые до сих пор верят, что Муад Диб это делал, но… Как же можно судить о подобном?
Вскоре Муриз отвернулся и направился назад к хижине. Он отворил грубый дверной замок, поманил Лито, пригласил войти. У дальней стены горела лампа на спайсовом масле, а под ней, спиной к двери, сидела на корточках маленькая фигурка. От горящего масла разносилось сильное благоухание корицы.
— Нам прислали новую пленницу, чтобы она заботилась о съетче Муад Диба, — ухмыльнулся Муриз. — Если она будет хорошо работать, то на какое-то время сохранит свою воду, — он повернулся к Лито. — Некоторые считают, что забирать такую воду — зло. Эти новые Свободные в кружевных рубашках насочиняли в своих городах горы чепухи! Горы чепухи! Когда еще видела Дюна такие горы чепухи? Когда мы получаем вот таких… — он указал на фигурку под лампой. — Они обычно полуобезумевшие от страха, потерянные для своего рода и никогда на приемлемые истинными Свободными. Ты понимаешь меня, Лито-Батигх?
— Я понимаю тебя.
Скрюченная фигурка не шелохнулась.
— Ты говоришь о том, чтобы вести нас, — сказал Муриз. — Свободными руководят люди, привыкшие пускать кровь. Куда ты нас поведешь?
