— Кразилек, — ответил Лито, не отрывая взгляда от скрючившейся фигурки.
Муриз поглядел на него вспыхнувшим взглядом, брови высоко поднялись над его глазами цвета индиго. Кразилек? Это не просто война или резался, это — Тайфунный Бой. Это слово из отдаленнейших легенд свободных — битва при светопреставлении. Кразилек?
Высокий фримен судорожно сглотнул. Этот юнец так же непредсказуем, как городской щеголь! Муриз повернулся к скрюченной фигурке.
— Женщина! Либан вахид! — приказал он. «Принеси спайсовый напиток!?
Она заколебалась.
— Делай, как он говорит, Сабиха, — сказал Лито.
Она вскочила на ноги, развернулась всем телом, воззрилась на него, не в силах оторвать взгляда от его лица.
— Ты знаешь ее? — спросил Муриз.
— Это племянница Намри. Она провинилась в Джакуруту, и ее направили сюда.
— Намри? Но…
— Либан вахид, — сказал Лито.
Она метнулась мимо них, выскочила за дверь, и они услышали звук ее бегущих ног. — Далеко она не уйдет, — сказал Муриз. Он коснулся пальцем ноздри. -Родственница Намри, гм. Интересно. В чем она провинилась?
— Дала мне сбежать, — Лито повернулся и пошел следом за Сабихой. Он нашел ее стоящей на краю канала. Подойдя и встав рядом с ней, он поглядел на воду. Им слышно было, как перекликаются и трепещут крыльями птицы в веерных пальмах неподалеку. Со стороны рабочих, убирающих песок, доносились скребущие звуки. Лито стоял так же неподвижно, как и Сабиха, глядя вниз, на глубокую воду и отражения в ней. Уголком глаза он видел голубых длиннохвостых попугаев среди широких листьев пальм. Один из них перелетел через канал и полетел точно над серебряным водоворотиком хищной рыбы, разглядывая свое отражение — двигались они настолько синхронно, как будто и птица, и хищник плыли в одной среде.
Сабиха прочистила горло.
— Ты меня ненавидишь, — сказал Лито.
— Ты опозорил меня. Ты опозорил меня перед моим народом. Они собрали Иснад и отправили меня сюда, чтобы здесь я лишилась своей воды. И все из-за тебя.
Прямо позади них рассмеялся Муриз.
— Теперь ты видишь, Лито-Батигх, у нашей Духовной Реки много жертвователей.
— Но моя вода течет в твоих жилах, — повернулся к нему Лито. -Никакой жертвы. Сабиха — судьба моего видения, и я следую за ней. Я бежал через пустыню, чтобы здесь, в Шулохе, найти свое будущее.
— Ты и… — указав на Сабиху, он расхохотался, запрокинув голову.
— Это будет не так, как кто-либо из вас способен поверить, — ответил Лито. — Запомни эго, Муриз. Я нашел следы своего червя, — и слезы навернулись ему на глаза.
— Он отдает свою воду мертвым, — прошептала Сабиха.
Даже Муриз благоговейно воззрился на Лито. Свободные никогда не плачут, если только не подносят кому-то или чему то драгоценнейшего дара своей души. Почти смущенный, Муриз застегнул застежку надо ртом и натянул низко на лоб капюшон своей джебаллы.
Лито, посмотрев поверх него, сказал:
— Здесь, в Шулохе, до сих пор молятся о росе на краю пустыни. Ступай, Муриз, и молись о Кразилеке. Обещаю тебе, он придет.
Речь Свободных отличается большой сжатостью, точностью выражаемого смысла. За ней — подразумеваемая иллюзия абсолютного. Ее предложения — плодородная почва для абсолютных религий. Более того, Свободные обожают морализовать. Через отстоявшиеся высказывания они противостоят ужасающей нестабильности всех вещей. Они говорят: «Мы знаем, что нет предела количеству накапливаемых знаний — завершенность знания является прерогативой Бога. Но все, что человек может выучить, он может и вместить». Из этого как ножом обрезающего взгляда на мироздания они выкраивают фантастическую веру в приметы и знаменья и в собственную судьбу. Таковы истоки их легенды о Кразилеке — о войне при конце света.
Закрытый Отчет Бене Джессерит, досье 800881.
— Теперь он у них, в надежном месте и в безопасности, — сказал Намри, через квадратное каменное помещение улыбаясь Гурни Хэллеку. — Можешь доложить об этом своим друзьям.
— Где это безопасное место? — спросил Хэллек. Тон Намри ему не нравился, но его сдерживали приказания леди Джессики. Проклятая колдунья! В ее объяснениях нельзя было выудить никакого смысла — кроме предостережения о том, что может произойти, если Лито не удастся стать хозяином над своими жуткими памятями.
— В безопасном месте, — повторил Намри. — Это все, что мне позволено тебе сообщить.
— Откуда ты это знаешь?
— Получил дистранс. С ним Сабиха.
