Он чувствовал, где находится Уильям. Это было сродни волшебству, но зарождалось не в драконьей сущности крылатого звероящера, а в человеческой. Уильям — драгоценный друг, и он ни за что не должен пострадать. Значит, крышу следует убрать аккуратно…
Когтистые лапы вцепились в деревянные перекрытия, разнесли добрую половину постройки — так, что камни полетели во все стороны, словно дождь, но внутрь упало всего три-четыре булыжника. Казалось, дракон, будто охотничья собака, пытается раскопать нору своей будущей добычи. Он пыхтел, рычал, его глотка пламенела во мраке не хуже солнца, а хвост, длинный шипастый хвост лупил по земле, превращая в мокрые пятна самых смелых копейщиков.
Каменный осколок зацепил правое плечо Уильяма, и рука, сжимавшая рукоятку револьвера, дрогнула и безвольно опустилась.
Кьян, кажется, только этого и ждал. Широкий нож промелькнул в его грубоватой ладони, и дракон негодующе заревел — так, что эделе на макушку посыпались оранжевые искры, больше похожие на комки пламени.
— Эс, хватай меня! — закричал Уильям. — Хватай, скорее!
Когтистая лапа покладисто перехватила его за пояс и дернула. Такой способ передвижения был для юноши в новинку, и на мгновение он потерял то ли сознание, то ли зрение — перед веками поплыли круги и пятна, смешиваясь и образуя нечто настолько тошнотворное, что горло Его Величества перехватил спазм.
Хлопали драконьи крылья, вопила армия эделе, шаманы боязливой сиротливой кучкой собрались у самого берега. Чуть дальше, на расстоянии выстрела от полосы прибоя, болтались над пучиной гибкие силуэты кораблей: легкие парусники и фрегаты, скопление парусов, мачты, вымпелы, реи…
Эс в свое удовольствие гробил и крушил противника. Почуяв безнаказанность, понятия не имея, почему шаманы не огрызаются, он ронял на эделе вырванные с корнем деревья, плевался огнем, кого-то глотал… и все это время кружился над песчаным берегом, кружился так, что голова Уильяма, изначально просто болевшая, закружилась и едва не слетела с плеч.
Его Величество попробовал ударить по чешуйчатой лапе, но для нее человеческий удар был не опаснее комариного укуса. И если бы внимание дракона не привлекла одинокая фигурка всадника за воротами особняка, юношу наверняка бы стошнило.
— Как там тебя — презренная рептилия?! — азартно окликнул всадник, а его товарищ, сидевший позади и нежно обнимавший спутника за талию, улыбнулся. — Спускайся к нам, мы тоже хотим кататься!
Уильям похолодел. Что она тут забыла, более того — зачем она притащила с собой брата-близнеца?! Ясно, что крылатый звероящер от всей души устроил настоящий бардак, но армия эделе по-прежнему опасна!
Эс изобразил нечто, похожее на усмешку, и приземлился. Разоренный город содрогнулся так, что последние стекла высыпались из оконных проемов, и прозрачное крошево, подобно снегу, замерцало на мостовой.
— Герррртруда, — прогремело из гортани дракона. — Что ты здессссь забыла?
— Ого! — восхитилась девушка. — Рычит, как лев, шипит, как змея! Вот это я понимаю — сила!
— Герррртруда, — строго повторил Эс. — Какого черррта ты сссюда приехала?
Девушка подбоченилась.
— Я же сказала госпоже Ванессе, что пойду на бой вместе с отрядом лучников — и пошла, но мы толком не пригодились. А когда Говард сообщил, что эделе украли господина Уильяма, я тайком взяла из конюшни лошадь и…
— Не так уж и тайком, — спокойно возразил Габриэль. — По крайней мере, я услышал и пошел за ней. Она, конечно, отказывалась меня брать, но я пригрозил, что буду вопить, и на мои вопли сбежится половина особняка с господами Ванессой и Хандером по главе, так что…
— Прррридурки, — тяжело вздохнул Эс. — Недоумки. Ну чего вам стоило доверить всссе это мне? Неужели вы думали, что я, крррылатый дракон, не спрррравлюсь в одиночку? Или Говарррд вассс не предупредил?
— Предупредил, — радостно донесла до него Гертруда. — Но я решила, что помощь не помешает никому, даже крылатому дракону, и… вот, я саблю захватила!
Она помахала искристым голубым лезвием — явно зачарованным.
Уильям застонал.
— Ой, Ваше Величество! — опомнилась девушка. — Извините, я вас в потемках не разглядела… ой, Ваше Величество! — уже другим тоном воскликнула она. — Что с вами? Вам плохо?
— Мне… будет хорошо, — пробормотал юноша, — если Эс перестанет… так сильно сжимать… свои пальцы…
— Черррт, — спохватился дракон. — Просссти…
И он поставил Уильяма на твердую землю. Отряхнул, убедился, что король народа хайли не падает, и обернулся на подозрительно притихший город.
Благословенно твердая земля содрогнулась. Юноша посчитал, что это иллюзия, поскольку ему до сих пор было не по себе — дышать получалось через раз, раненое плечо горело, из носа текла кровь, — но дрожь сотрясла дорогу снова, и он все-таки упал, а боль пронизала все его тело, словно молния.
И опять прозвучали крики, шелест оружия, чьи-то разудалые проклятия… Кое-как разлепив неподъемные, опухшие веки и обнаружив, что Эс, Гертруда и Габриэль с одинаковым благоговейным трепетом уставились на ближайшее отвесное предгорье Альдамаса, Уильям повернулся к охваченному белым туманом хребту — и замер.
