— Зззачем? — уточнил дракон. Его пасть исказило нечто вроде улыбки, но драконья башка не была приспособлена к чему-то подобному, и получилась жуткая гримаса. — У меня нет определенной цели. Ты рррассказал о себе, я — о себе. Это будет нашшшим знакомством. К тому же, — он указал на обугленный островок впереди — осколок прежнего континента, — ты все ррравно умрешь и заберешь мою тайну с собой на морское дно. Прощай, потомок племени эделе, тот, на ком ангельская кррровь обрывается. Мне пора улетать.
Его крылья взметнули к небесам тысячи бирюзовых капель, и господин Кьян, щурясь на черный неприглядный кусочек то ли земли, то ли застывшей лавы, различил в ореоле их падения блеск длинных серебристых волос.
========== Глава десятая, в которой Уильям отчаянно всем врет ==========
— Мы выражаем вам свое искреннее сочувствие, — распинался Его Величество Улмаст, — и готовы предоставить любую помощь, в том числе и прислать опытных специалистов, чтобы они временно заменили господина Уильяма на посту короля — разумеется, пока не отыщется герой, который отберет его у небесных детей.
Альберт стоял ровно и непоколебимо, как скала.
— Благодарю, но мы сами справимся, — вежливо ответил он. — И никакие герои нам не нужны.
И, словно оправдывая его надежду, загремел рог на дозорной башне цитадели Сельмы, оповещая короля Нойманна и его союзников о прибытии гостя благородных кровей.
***
Уильям, Эльва и Габриэль единодушно уступили единственную лошадь Гертруде. Поначалу девушка отнекивалась, но вскоре притихла и задремала, забавно устроив щеку на лошадиной гриве. Она была храброй, но пока слабоватой, чтобы совершать подвиги и пускаться в путешествия, особенно если спутниками в нем выступят раненый девятнадцатилетний юноша, сумасшедший некромант и брат-близнец, чья покалеченная нога не позволяет передвигаться быстро.
Раны Уильяма кое-как обработали и перетянули чистыми повязками, благоразумно прихваченными из дома, но это не очень помогло: он по-прежнему мучился от головной боли, а правая рука опухла и утратила всякую чувствительность, словно ее оторвали от чужого тела и пришили к телу юноши, не зная, что она ему не подходит. И все же Его Величество терпеливо и упрямо шел туда, где его ждали верные друзья.
Армия хайли выступила к поверженному Шаксу утром, на следующий день после того, как эделе забрали Уильяма, но пошла напрямик через поля — а потому разминулась со своим королем: он-то шагал по тракту, а тракт причудливо изгибался, минуя редкие холмы и курганы.
За сутки до его прибытия в цитадель пошел снег. Белые невесомые хлопья падали с неба и ковром ложились на землю, укрывали ее, словно одеялом, оберегая от предстоящего мороза. Гертруда, Габриэль, Эльва и Его Величество Уильям, одетые слишком легко для пешей прогулки из Шакса в Сельму, дрожали и единогласно проклинали погоду, причем юноша с каждым часом делал это все более вяло, а потом и вовсе перестал отзываться на реплики товарищей. Его мучил жар, ноги стали ужасно тяжелыми, и, чтобы идти, приходилось убеждать себя: ну же, еще немного, совсем чуть-чуть, вон она, белая сельмская цитадель — смутно виднеется у самого горизонта…
Его Величество Нойманн встретил Уильяма у ворот, горячо прожал протянутую левую ладонь:
— Какое счастье, что вы все-таки вернулись! Вас, должно быть, освободили ваши воины? Нет? Но они покинули Сельму и наверняка уже обыскали все прибрежные улицы! Неужели вы сами выбрались? Но как? А что армия эделе?
— Разбита, — коротко сообщил юноша. — Но не моими воинами, а господином Эльвой. Он — талантливый черный маг.
Таким образом, внимание Его Величества Нойманна сосредоточилось на некроманте, и король народа хайли деловито ускользнул прочь, жестом показав Габриэлю, что силы на исходе и позориться, схлопотав обморок на глазах у старого рыцаря, Уильям не желает.
Госпиталь тоже располагался в цитадели, и юноша доверил себя услугам болтливой женщины-лекаря: она профессионально осмотрела рубец на его виске, цокнула языком, выражая негодование, и на пару минут скрылась в маленькой смежной комнате. Оттуда она принесла дурно пахнущую магическую настойку, чистые нитки и тонкую косую иглу.
— Края вам соединили бездарно, милорд, я немедленно все исправлю. Придется потерпеть…
Уильяму, терпевшему всю дорогу, было без разницы, и он с достоинством пережил и спасение от рубца, и перепуганные охи-ахи над разбитым плечом.
— Знаете, у вашего генерала похожая проблема была, — поделилась женщина-лекарь. — Он еще хотел пойти за вами вместе с воинами-хайли, но те наотрез отказались принимать в свои ряды раненого и заявили, что вверяют господину Альберту похороны погибших.
— И скольких он был вынужден похоронить?
— Мы сложили погребальный костер и, если честно, уже не считали своих павших товарищей, но потери армии хайли общеизвестны: сорок четыре воина. Подумайте, Ваше Величество, только сорок четыре! По сравнению с потерями Этвизы и Хальвета это — потрясающе маленькая цифра.
