Альдамас отозвался рокотом, где-то высоко вверху треснула корка свежего наста, и снег поехал по склону в черные глубины ущелья. Милеста прыгнул, под его ногами образовалась новая выжженная воронка, и бывшего командира западного пограничного отряда бросило назад — так, что он покатился по скалистому предгорью, и сначала треснули швы его мундира, а затем… уже вовсе не швы.
Стройная человеческая фигурка возникла на каменном карнизе, в ореоле света фонаря. Полюбовалась хайли, который пытался — и не мог — отодрать себя от земли, бегло покосилась на рыцаря и громко уточнила:
— Что потерял человек в армии Драконьего леса? И не хочет ли он перейти на сторону Ее Величества королевы, пока я добрый?
Говард молча сдвинулся чуть правее, чтобы закрыть собой Милесту. Отражение стройной человеческой фигурки едва заметно колебалось в его карих глазах.
— Не то, чтобы я был счастлив с вами познакомиться, господин маг, — процедил рыцарь. Обнажать меч было бесполезно, для колдуна он такая же зыбкая преграда, как морская волна — для медузы. — Если честно, вы бы здорово меня обрадовали, если бы извинились перед моим товарищем и отправились домой. В Драконьем лесу вам делать нечего.
Колдун весело рассмеялся и, нисколько не опасаясь неожиданного выстрела в спину, отвернулся.
— Вот видите, господин Тристан? Эти твари плохо влияют на людей. За что вы сражаетесь, а, уважаемый сэр рыцарь? За любимую компанию демонов, которые уничтожат вас, как только вы им наскучите? Или за короля-самозванца?
Никакой возможности уйти не было все равно. Если бы Говард побежал к лесу, то неизбежно умер бы Милеста, а так — хайли потихоньку воздвиг себя на колени, вцепился в рукоять своего риттершверта, и под его мокрыми от крови ресницами полыхнул безумный багровый огонек.
Зря, сказал себе рыцарь, я вообще поехал с Гертрудой и Габриэлем в Этвизу. Надо было остаться… дома.
И вежливо улыбнулся:
— Если кого-то и следует называть самозванцем, то лишь вашу королеву, господин маг.
Из-за спины колдуна вышел некто в длиннополой черной сутане с крестами, вышитыми на плечах и груди. Покосился на Говарда безо всякого намека на любопытство, опустился на корточки и спокойно возразил:
— Этот парень совсем не одержимый.
— Хайли скрывают свою магию, господин Тристан, — поморщился маг. — Вам просто мешает расстояние. Предлагаю подойти ближе и подробно изучить нашу с вами общую цель. — Он указал кому-то на неподвижного рыцаря и скомандовал: — Стреляйте, господин Блэр. Сегодня вам потрясающе везет с мишенями.
Ну вот и все, с каким-то странным равнодушием подумал сэр Говард. Этот господин Блэр, которого я не вижу, пальнет по мне из аркебузы, а колдун усилит его оружие, чтобы я точно не вывернулся из-под линии огня. Да и какой смысл выворачиваться, если потом Его Величество Уильям спросит, почему я позволил Милесте умереть, а у меня не отыщется ответа?
…Бывший командир западного пограничного отряда поднялся, наверное, за миг до того, как горы снова огласило рокотом. Скалистые выступы и деревья тонули в красном бушующем озере, все отчаянно дрожало и норовило ускользнуть из-под высоких сапог, и единственное, что осталось незыблемым, что осталось надежным, крепким и родным — это тетива лука. И еще — человек, молодой кареглазый человек с гордо выпрямленной спиной: мол, я не отступлю… поступайте, как считаете нужным, но я не отступлю, я лишнего шага не сделаю, я покажу, почему Его Величество Уильям принял меня в оруженосцы…
Оперение защекотало бывшему командиру западного пограничного отряда правое ухо. Это правда, что магов не убьешь мечами и копьями, что против них не выступишь с алебардой, что им наплевать на отравленные кинжалы и стилеты. Но ведь были еще и стрелы, а с ними — лучники, пусть и не такие талантливые, как юный лорд Сколот. Юный лорд, наверняка давным-давно погибший на пустошах Карадорра, где скалила свои гнилые зубы чума…
…Сэр Говард ожидал, что боль полыхнет у него под выступающими ключицами, что ядро перемелет в порошок его ребра и освободит легкие, что оно почти сразу вынудит сердце остановиться. Выражаясь короче, он ожидал, что не придется мучиться долго — но кто-то безжалостно шибанул его носком сапога по лодыжке, и нога сдвинулась по камню вниз так, что рыцарь сильно отклонился вправо.
Боль, конечно, была, но какая-то отстраненная и блеклая. И больше всего она задела пальцы; рыцарь хотел было собрать их в кулак, но они беспомощно царапнули ногтями кожу и замерли.
А что было потом, рыцарь не помнил.
— …Милеста?! — выдохнула Эли, различив под растрепанными светло-русыми прядями настороженный голубой глаз. — Какими горными ветрами тебя сюда занесло?! Я же просила не покидать замок, я же просила доверить поиски Альберта мне, я же просила не выходить из комнаты!
Милеста стоял на горе из трупов. Как это водится, молча.
