– Мне статью в «Нашу ниву» через день сдавать. Так что извини, Адонис, не буду затмевать твою природную красоту своим присутствием.
– Хозяин-барин! Влада огорчится, конечно, но это никак не повлияет на наше с Полиной романтическое свидание.
Мишка с силой захлопнул толстый том «Истории словесности».
– Чего? С кем свидание? Прыщ! И ты молчал?! Это Полина пригласила? Нас обоих? – Мишка вскочил с софы и забегал по комнате. – Где утюг?! У меня рубаха не свежая! И с чего такая уверенность про «наше с Полиной»? А Влада? Тоже очаровательная девушка!
– Вполне! Сплошное обаяние, природная мощь и красота. Но не чета моей Полине.
– Вот фиг ты угадал!
– Дурачок. Ты ничего не понимаешь в женщинах. Влада уже зависла на тебе, и всех нас это устраивает. Уж, прости, но прекрасная Полина – бутон, который судьбой предназначено сорвать твоему покорному слуге.
– Зубенко, тебе никто не говорил, что ты злобный, ничтожный карлик? Батон тебе в рот, а не Полину!
Костя вздернулся, словно невидимый кучер перепоясал его кнутом через спину. Побелевшее лицо в мгновение ока перекосилось, от мирного расположения духа не осталось и следа.
– Повтори…
– Извини, Костя, погорячился. Просто я хотел сказать, что ты злобный прыщ с наполеоновским комплексом. И не видать тебе Полины, как собственного микроскопического зада!
– Ладно. Вот как, значит … Убью суку!
Словно разъяренный бык, Костя бросился к товарищу, хаотично размахивая кулачками. Так как приблизиться к длиннорукому Мишке не особо удалось, Зубенко ничего не оставалось, как молотить воздух, яростно брызгая слюной.
– Урою козла! Дай подойти!
– Уроешь. Успокойся, ты ж не хочешь идти на свидание с разбитым носом. Полина не оценит…
– Я тебе сам череп раскрою! Чья Полина?! Давай разберемся!
– Пока что ничья. Так устроит?
– Нет, не устроит! Чем тебе Влада не нравится?
– Не нравится ничем. Давай так. Определимся на месте. Если Полина расположена к такому красавчику, как ты, Костя, то, видит Бог, я не встану на пути вашего счастья.
– Серьезно? – мигом остыл Зубенко. Мысль о том, что кто-то может соперничать с ним в привлекательности, никогда не закрадывалась в его вихрастую голову. – Ладно. Ты уже проиграл! Извинись, и я прощу.
– Прости. А кёльнская вода? Тут же было полбутылки? Где?
– Тут! – Костя с гордостью ткнул на влажные от одеколона волосы.
– Понятно. Ладно, твоего аромата для нас двоих будет более чем достаточно.
Шевелятся, манят к себе в глубину зеленовато-серые мягкие водоросли. Полоски света змеятся по пушистому растительному ковру. Где-то там, на границе света и тени, мечутся странные силуэты, прячась от любопытного взгляда. Рыбы? Нечисть? Или, переливаясь радугой, сам водяной царь выпучил яблоки глаз, вглядываясь, что за нежданный гость? Сам уйдет, или оставить его тут? Нести службу с другими неприкаянными душами.
Странная смесь впечатлений: чуждая, враждебная красота, убаюкивающий, дарящий покой страх. В глубине озера Обстерно ты не зевака, скорее, вор, которому на короткий миг удалось взглянуть на дом подлинных хозяев этого мира. Задержись хоть на одно мгновение, позволь очарованию спокойствия заманить тебя чуть дальше, вниз – все, не жилец. Защекочут русалки, утомят холодной лаской, выпьют кровь, да и бросят посреди колышущихся в воде лохматых холмов.
Дзынь… дзынь…Что за звук? Зачем он? Так не хочется выныривать на поверхность из теплой, как погожий летний денек, глубины.
Дзынь!
Сергей не проснулся, нет, скорее, пришел в себя. Сном это наваждение назвать было сложно. Вспомнилось бабушкино слово «навь». Есть явь – то, что реальное, где живем, а есть обратная сторона – мир теней и духов, призрачный, но от того не менее настоящий. Говорила бабка Клавдия, что злой ведун при помощи трав или слов, ему подвластных, может навести на душу христианскую тень обратного мира. Так и сказала, коль человек соприкоснулся с миром духов, то вернется не весь, часть его души так и будет маяться там, где свет не свет, а тьма не тьма.
Пошевелил языком. Подметка, а не язык, сухой, жесткий. В голове звенят сотни мелких колокольчиков, и боль от этого звона такая, что хочется выть. Попробовал обхватить башку руками, ан нет, связаны. Резлепил стопудовые веки, попытался осмотреться, но картинка плыла. По запаху – вроде подвал. Сырость, гниль и еще что-то знакомое.
Кровь?!
Ч-черт, попили водички. Уж больно любезен был старый бандит. С чего б ему предлагать пленникам? Нет. Не из жалости. Подтравил, скот. Точно, Мира сразу же откинулась, а сам покарабкался сознанием чуть дольше, но тоже сдался. Теперь вот здесь. В подвале самого Беса, как следует понимать. Неплохое начало. Неплохое начало конца.
Дзынь!
Кто-то серый и бесшумный суетился за спиной. Увидеть его не получалось, лишь волосами на затылке ощущалось легкое движение, тень перекладывала с места на место что-то металлическое.
– М-м-м-м-М-М-М-М!!!
Господи, Мира! Ее голос… Страшно бедняжке. Как же? Как же я так?! Пусть бы один вляпался, ее зачем? Надо было настоять, обмануть, убедить… Но это Мира, убить можно, переубедить – никогда.
