Аллен вздохнул.
Подъездное окно оказалось выбито, и вокруг тусклой, раскачивающейся от сквозняка и ветра лампочки кружила уже небольшая стайка белокрылых ночных бабочек и несколько жучков, по неосторожности севших прямо на стекло и оставившие тёмные следы на слишком горячей поверхности. Уличная тьма и относительная тишина, если не отвлекаться на шум проезжающих по дорогам автомобилей, оказались соблазнительно близко. Время приближалось к одиннадцати, и пора бы уже дать утомившемуся за день мозгу немного отдохнуть, растянуться в своей огромной кровати и отправиться смотреть сны. Вот только Аллен замер перед окном, словно вид во двор мог помочь ему сосредоточиться на расчётах. Ему нужен был мобильный телефон. Если брать через Лави, то вполне можно было вложиться в подаренную сумму. Плюс ещё симкарта, и всё. Не так уж страшно. Да и рыжий товарищ явно будет рад такому раскладу, ибо ему надоело вечно таскаться к дому Уолкера каждый раз, чтобы просто договориться о чём-нибудь. Аллену тоже постоянно приходилось таскаться и к Лави, и в различные организации, и к психологу. Но он не жаловался. Просто времени почти ни на что не хватало. Вот отработал всё-таки июль, но сразу понял, что август не потянет. Дал слабину, решил, что имеет право на отдых. Не рассчитал, что не имеет на него средств. Так, забив голову сложными экономически важными расчётами, Аллен прошёл в родную квартиру, с трудом, но всё же преодолел могучее притяжение холодильника и направился спать. Большая двуспальная кровать – мечта многих парочек и одиночек – Аллена почему-то всегда пугала. Ему было одиноко, холодно спать одному на таком огромном ложе. И всё чаще юноша стремился устроиться где-нибудь у краешка, лицом к окну или большому шкафу для одежды, заполненному пока что только пустыми, весело раскачивающимися вешалками. Одежды у Аллена практически не было, да и он нечасто её менял. На данный момент почти вся новая, купленная уже самим им, находилась в небольшом шкафу здесь же возле письменного стола. Плюхнувшись в кровать, подросток натянул тяжёлое одеяло прямо до подбородка, прекрасно понимая, что скоро ему снова станет холодно, и закрыл глаза. По телу тут же прошла дрожь, а перед глазами пронеслось видение растерзанного блондина. Это напрягало. Да, Аллен понимал, что после очередного видения спокойного сна не дождаться, и попытался подумать о чём-нибудь другом. Более спокойном и позитивном. Например, о Джоне. У него вон скоро будет семья. Может быть, ребёнок. И на одну дружную, обыкновенную ячейку общества станет больше. И их ребёнок, возможно, будет тем везунчиком, что никогда не познает сиротства. А вот сам Аллен так до скончания веков и останется одиночкой, будет улыбаться всем издалека, но никого не пустит в душу. Оставалось только хорошенько пнуть себя и напомнить, что зависть – плохое чувство. Но зависти было наплевать. И вообще, теперь, когда Джон осядет окончательно, у него в жизни появится куда больше забот, чем наблюдение за Уолкером, и они наверняка совсем перестанут общаться. Значит, Аллен должен искать новых знакомых, начинать дружить. У него неплохие перспективы!! Неплохие, это если забыть о том, что его друзья едва ли не преследовали его первое время. А вот завести дружбу с кем-нибудь просто так самому, сделав первый и следующие шаги, Аллен не мог. Только принять тех, кто желал с ним общаться. Да и у Лави всё больше забот. Тот же Канда Аллена на дух не переносит, значит, тоже могут начаться проблемы с общением. И где он там видел радужное будущее? Да у него нет и никогда не будет никаких перспектив! Аллен зажмурился ещё сильнее, натягивая одеяло по подбородок. Жарко всё никак не становилось, ноги так вообще заледенели, и мальчишка то и дело лез растирать их руками. Пробираться в зал за теплыми носками было лень, и поэтому Уолкер мечтал, что уснёт и так. И он действительно уснул, погрузился в неспокойные пучины сна, о которых так мечтал и которых так боялся. Но продолжалось это совсем не долго. Его разбудило резкое, громкое дребезжание телефона.
Вскочив с кровати, подросток некоторое время сонно размахивал руками, осматриваясь вокруг в поисках телефона, пока наконец-то не понял, что у него этого нарушителя спокойствия нет, и прислушался. Звонили у соседей снизу. Звонили громко, настойчиво, так, будто этот треклятый аппарат звуковых пыток у них стоял под потолком, затолканный на стенной шкаф, — собирал пыль и пугал хозяев по ночам.
Можно было спокойно ложиться обратно; Аллен опустился на кровать, вздохнул и, поддевая ногами одеяло, попытался поудобнее устроиться, как вдруг матрас рядом ощутимо прогнулся, и дыхание спёрло. В комнате ощутимо похолодало или стало холодно именно Аллену. Свет фонарей, беспрепятственно льющийся из окна, казался ненастоящим и слишком бледным. Кто-то сидел совсем рядом. Кто-то дышал ему в затылок громко, с присвистом и хрипом.
