– Это подтверждено огромным опытом. Но! Не у каждого есть видеотелефон к банку информации, только у полиции. Во избежание инцидентов всегда ходите с сопровождающим. Сейчас, к сожалению, между нашими империями плохие отношения и вы может столкнуться с непониманием. Если же все-таки окажетесь одни – ищите официальных лиц, хотя бы трамвайных кондукторов, они все осведомители. Еще вам необходимо носить на одежде вот это, – Дитрих достал две красные картонки с булавкой, на которой был изображен орел со свастикой и написано готикой «Ehrengast», – как это у вас называют по русски?
– По-русски это вообще не называют, это бейдж.
– Бейдж почетного гостя великого рейха. Чтобы не показывать пропуск каждому встречному. Статус почетного гостя дает вам право говорить не на немецком языке, не приветствовать членов партии и не отвечать на партийное приветствие. И вообще вести себя как иностранцу.
– Можно даже «ку» не делать?
– Я не знаю, что такое «делать ку». Видимо, в МГБ что-то напутали при вашем инструктаже.
«Значит, контактер не знает про «Кин-Дза-Дза!», или этот немец опять темнит».
– А у меня вообще не было инструктажа. Сказали, что у вас все расскажут.
«Пусть побольше объяснит. Может, что и выловится.»
– Конечно, расскажут. Да, и еще на случай, если потеряетесь, и на разные мелкие расходы, – и Дитрих протянул Виктору пачку рейхсмарок.
– Спасибо, у меня есть.
– Виктор, вы аскетичны, как герой Древней Спарты, но в рейхе личных денег не бывает слишком много. Это не СССР. Берите, берите.
– Спасибо. Где расписываться?
– К чему эти мелкие торгашеские расчеты? У нас с вами отношения на доверии.
И Альтеншлоссер повернул ключ зажигания. В этот момент Виктор понял, что путь обратно уже отрезан – по крайней мере, до выполнения задания.
– Люблю музыку моей молодости, – признался Дитрих. – А вы, Виктор?
– Я тоже. «Этот День Победы порохом пропах…»
– Да… Во сколько жертв обошелся нашим народам этот День Победы в вашей реальности? Как видите, могло быть иначе. В сорок первом осенью меня призвали. Прослужил в танковых во Франции. Осваивали матчасть трофейных «Сомуа». Виноградники на склонах, изумительные вина, горячие упругие подружки. Потом прокатились на юг. Никаких жертв, никто из местных там уже не хотел воевать. По-мальчишески завидовали тем, кто дерется в полках Роммеля. Познакомился с одной местной девчонкой, повеселились мы с ней, а потом она возьми и предложи мне подсыпать яд в офицерскую кухню. Сыграл я перед ней такого простачка, а через нее удалось выйти на террористическую группу. Тут мне и предложили служить по другому ведомству. А вы не меняли круто судьбу из-за женщины?
– Нет. А что с ней потом было?
– С кем?
– Ну, что подсыпать яд предлагала?
– А что в Союзе делают за попытку массового отравления в условиях военного времени? Фюрер как-то признался, что ненавидит шпионок за то, что они ложатся в постель ради задания и губят мужчин.
– Надеюсь, он сказал это не на основе личного опыта?
Дитрих зыркнул на него глазами через зеркало в салоне; Виктор ответил ему незамутненным невинным взглядом солдата Швейка.
– Разумеется, нет. Иначе ваши историки ухватились бы за такие факты. В обоих реальностях. К сожалению, нас все время стравливают американцы и англичане, их цель – владеть Азией. А наша с вами цель – сохранить мир. Вы за мир, Виктор?
– Спрашиваете. А что я должен делать? Что говорить, вообще, как это все будет?
– Не торопитесь. Ваша роль будет простой и кульминационной в мировой истории. Вам все расскажут и покажут за пять минут. А до этого вы должны отдыхать и наслаждаться жизнью.
– Идеал бездельника. Или быка, откармливаемого на убой. Я как-то привык работать.
