– Самурай без клана, – сказал Лис, – так подумают о тебе, если ты не наденешь оранжевую повязку.
Свертки оби лежали на полу, чистые, выстиранные. Ни пылинки не пачкало грубой серой ткани.
– Ты заставляешь недостойно подумать о тебе, Лис-сан, – ровно сказал Андрей.
– Да? – Лис сел на пол. – И почему же, Сингенин-сан? Прошу, садись.
– Ты сказал: нашему клану грозит голод! – Андрей навис над увечным учеником, кисти его сжались в кулаки напротив лица Лиса. – Но драные порции никогда не урезают более трех-четырех дней!
– Я придумал незатейливую уловку, чтобы ты послушался дайме и напал на самураев клана Красоткина, прежде чем они нападут на тебя, – ответил Лис. – Это ты хотел услышать?
– Признаешь? – сказал Андрей. И резко повернулся, железный кулак чуть не расшиб Лису нос. Андрей вгляделся в сверток оби у порога и сказал:
– Здесь лежал оби Охотникова-сан, что ты мне отдал. Откуда на его месте взялся новый? Неужели Султанова-сан извела рана?
– Серали жив, я всего лишь подвинул старые свертки, – пожал плечами Лис.
– Почему этот крайний один мокрый, а остальные сухие? – заметил Андрей.
– Нерасторопный Рябов-сан наступил, пришлось перестирать, – сказал увечный ученик. Лис сказал:
– Мне пришлось хитрить, чтобы ты не опозорил себя и сразился со своими врагами. Послушал бы ты меня иначе?
Он сказал:
– Думаешь, когда сегуны древности посылали воинов на верную смерть ради победы над врагом, всегда говорили смертникам об этом?
Он сказал:
– Почему, ты думаешь, в легенде, чтобы спасти страну, отец без единого слова бросил семь юных девственных дочерей в пасть демона-кита Бакэ-кудзира? Прыгнули бы девы сами?
Он сказал:
– Почему, когда слуга узнал о неверности супруги своего господина, тут же совершил сэппуку, чтобы не расстраивать господина горькой правдой о его позоре?
Лис развел руками, указал на рядки свертков. Он сказал:
– Иногда нужно недоговаривать ради тех, кого хочешь спасти. Это не обман.
– Ты далеко не сегун и сэппуку не совершал, – возразил Андрей, – мы прокрались ночью, как драные крысы, ради драного печенья.
– Дело не в печенье, – сказал Лис. – Дело в позоре. За позорное бегство тебя бы наказали. Видел ты когда-нибудь, как оружие черных стражей плюется железом?
Кулаки Андрея задрожали, ноги его вдруг подогнулись, ученик сел на пол. Внутренний волк с жалостным «у-у-у-у!» лег на брюхо и закрыл красные глаза передними лапами.
– Видел. Плевалки разукрасили красными узорами всех моих одноклассников, – сказал Андрей.
«Не всех», – проскрипел волк.
Заткнись, драный зверь!
– Я стоял в десяти шагах, – добавил Андрей.
– В первых рядах? Удачно! Никому из учеников здесь так не везло, – сказал Лис. – Где-то раз в три месяца Буглак-сенсей объявляет всеобщий сбор школы на поле у западной стены. Там стражи показательно наказывают какого-то осрамленного ученика. Имя виновника никогда не называют – сенсей говорит, что самурай теряет имя вместе с честью. Безымянного привязывают к столбу у стены и заплевывают железом. Стоя на краю поля, мы видим лишь, как дергается фигура в кимоно в такт грохоту черного оружия.
Лис подвинулся к Андрею и сказал:
– Я хотел только, чтобы тебя не было на этом столбе.
Чтобы жить без позора, мы убиваем других. Вот весь закон доблести и чести. Сенсей, верный вопрос – это как мы дошли до такого?
Лис положил руку, холодную искалеченную руку на сжатый кулак Андрея и сказал:
– Ведь мы – братья.
– Братья? – переспросил Андрей, рот его широко раскрылся.
– А кто же? – сказал Лис. – Там у Видждан-сан я отбил клинок, что целил в тебя. Ты отклонил тот же меч, когда им рубили по мне.
Лис застенчиво улыбнулся.
– Никто прежде не делал подобного для меня.
Пощада равно Позор. Подстрекай, дерись, побеждай, ибо другого справедливого закона нет. Но откуда чувство, что законотворцы что-то в нем извратили?
Лис облизал губы и положил кулак Андрея себе на бедро.
– Не грусти. Мы начали стройку нашего будущего с подвала, помнишь? Под землей всегда темно.
Лис поднес кулак убийцы двух оябунов к влажным губам.
– По древнему ритуалу в каждую опору нового здания обязательно заживо замуровывают жертву. Чтобы постройка была надежной, – сказал назвавшийся братом. – Но мы-то поставим для надежности побольше опор. Так ведь, старший брат?
– Старший? – переспросил Андрей. – Разве мы не в одном классе?
– Сейчас одного, – прошептал Лис.
Изувеченный ученик приложился влажным ртом к средней костяшке на руке Андрея. Почти так же целовали трехпалую кисть Лиса кровоточащие губы красоткинского самурая.
Местным ученикам никогда не надоест придумывать новые обряды. Теперь у того кровавого поцелуя будут копии копии копии копии копии его копии.
Андрей забрал руку из ладоней Лиса.
– Никаких больше хитростей, – сказал Андрей, – никаких больше уловок. Иначе строй драное будущее без меня.
– Как велишь, мой дайме, – согласился Лис.
Андрей поднялся и шагнул к двери.
– Увидимся на уроках, – попрощался убийца оябунов.
– Да, и будь бдителен. На всякий случай, – сказал Лис. – Последнего ученика привязывали к столбу у западной стены как раз три месяца назад.
